Цитаты из книги Кватроченто

В мире, где красота считалась отражением душевных свойств, даже турецкий султан был бы покорен ее роскошными волосами.

Я просто думала, что говорить и молчать – это два противоположных средства изменить судьбу. Так было всегда, сейчас и пятьсот лет назад. Говорят невиновные, дети и те, кто не боится правды. Молчат скептики, недоверчивые и те, кто полагает, что им рано или поздно придется что то скрывать.

Художник бы еще достаточно молод, чтобы верить во вселенское братство, и не понимал, что нить, связывающая две воли, может обернутся зловещими путами, когда тот, кто натягивает ее, испытывает на ком-нибудь свою хитроумную мощь.

Многие из тех, кто зарабатывал на жизнь кистью или пером, были вынуждены петь дифирамбы и сочинять славословия. Этот род зависимости возник не вчера.

Как может человек, пусть молодой, но опытный и проницательный, к тому же могущественный, жить под одной крышей с теми, кто намерен его убить, и при этом ничего не видеть и не чувствовать?

Платоническая любовь к недоступной даме может уступить место вполне земной страсти.

Достаточно искры, чтобы взорвалась пороховая бочка. Проекты, идеи, самые прочные отношения - все взлетает на воздух. Это старо, как распятие.

Подлинная опасность, как и всегда, исходит из сердцевины власти.

В архивах по всему миру полно тех, кому нравится считать себя центром Вселенной, точно им поручена некая божественная миссия.

Греки полагали, что выжить - значит избежать своей судьбы. Но если ты избежал своей судьбы, то в чьей жизни окажешься после этого?

Оказавшись внутри бесконечного пузыря времени, я поняла, что подлинное ощущение опасности - это моментальная вспышка, которой хватает лишь для того, чтобы включилось сознание.

То была доля секунды, настолько ничтожная, что никакие часы, пожалуй, не измерили бы ее, но достаточная, чтобы заключать в себе разницу между жизнью и смертью.

Но ведь случай приносит нам не только беспокойство, говорила я себе, стараясь прогнать страхи, иногда он доставляет нам радость, пусть непрочную и недолгую, но способную порой оправдать существование.

- Вызывать дьявола - опасное занятие. - Он говорил размеренно и веско, словно предвидел мой вопрос. - Пламя может не только согреть, но и обжечь, и есть огонь, который никогда нельзя зажигать, если сомневаешься.

Когда бредешь сквозь путаницу веков, дней и недель, ход времени становится другим, события пятистолетней давности делаются вдруг неожиданно близкими, а вчерашние - такими далекими, будто уносятся куда-то, как лист, гонимый ветром.

Ошибочно полагать, что нам подвластно малое, а не большое: жизнь доказывает как раз обратное.

Влияние умерших на нас так же реально, как дыхание ледников, к которому можно прислушаться.

Зрелище смерти, откладываясь в самых дальних закоулках воображения, способствует взрослению: душа ребенка, как бы отлучается от груди.

- Терпение, как и месть, - это блюдо подают холодным, - изрек он, тыча пальцем в деревянную дощечку и свинцовый карандаш - продолжай, мол, практиковаться с ними. Это был испытанный способ охладить пыл начинающих.

Когда религиозные идеи - в данном случае связанные с умерщвлением плоти - накладываются на жестокость политики, мы гарантированно получаем изуверство.