Цитаты из книги Karaļvalsts

По своей сути жизнь устроена просто, и ее единственная цель – получить максимум удовольствия. Даже корни нашего хваленого любопытства, нашей тяги изучать вселенную и человеческую природу кроются в желании усилить и продлить удовольствие. И поэтому, когда баланс уходит в минус, когда жизнь приносит больше боли, чем удовлетворения, а надежды на перемены нет, мы сводим с жизнью счеты.

Некоторые церкви кажутся красивыми даже атеистам. Но в глазах человека верующего они еще красивее, потому что напоминают ему о вечной жизни. Так женское тело действует на мужчину, желающего продолжить свой род. Если мужчина знает, что женщина бесплодна, его желание ослабевает.

Принято считать, будто утопленники рано или поздно всплывают на поверхность. Их выбрасывает на берег, и затем кто-нибудь на них натыкается. Но это, скорее, исключение, как правило – они исчезают навсегда.

Когда говорят: «Love is blind», подразумевают, что в тех, кого мы любим, мы видим лишь положительные качества. Но на самом деле имеется в виду, что стреляет Купидон с завязанными глазами. То есть его стрелы совершенно случайно выбирают того, в кого нам суждено влюбиться.

А когда хочешь, чтоб от тебя отвязались, то притвориться слегка тупоумным – тактика не самая глупая.

Собрание в муниципалитете начиналось в пять, и перед отъездом Карл успел пообедать со мной и Шеннон. Я приготовил горную форель с картошкой и огуречным салатом со сметаной и накрыл стол в столовой.

Проходя мимо Греты, я услышал, как она говорит:

— ...сейчас наверняка ревнует, потому что он был влюблен в собственного младшего брата.

Когда Грета заметила меня, лицо у нее перекосилось, но я лишь кивнул и сделал вид, будто ничего не слышал.

Через пятнадцать минут я обсох и переоделся в два рабочих комбинезона – один поверх другого, – но все равно трясся. Мы загнали «вольво» в мастерскую, вытащили труп из багажника и положили его на пол, разведя в стороны руки и ноги. Я посмотрел на него. Ему словно чего-то недоставало – еще на рыбалке это у него было, а сейчас нет. Может, волос. А может, сапог. Или чего-то еще? В душу я не сказать что верю, но прежде было в нем что-то, делавшее Ольсена Ольсеном.

— С тебя течет! – воскликнул Карл, как будто за весь вечер это было самое удивительное.
— У меня в мастерской есть смена одежды, – выдавил бы я, если б зубы не стучали, как восточногерманский «Вартбург-353», – поехали.

— И ты… – я сглотнул, – по-твоему, ты сможешь жить с тем, что узнала?
— Рой, в детстве я жила на улице, где братья спят с сестрами, отцы насилуют дочерей. Сыновья повторяют грехи отцов и становятся отцеубийцами. Но жизнь идет дальше.

— Хм, – вздохнул я. День и так уже получился длинный. – Вообще-то, особо добрым меня никто не считает. Проблема в том, что в тебе мало что можно ненавидеть.
— Я говорила с теми, кто у тебя работает.
— Да ладно? – удивился я.
— Это маленькое местечко, – сказала Шеннон, – и я с людьми общаюсь больше, чем ты. И ты ошибаешься. Тебя считают добрым.
Я фыркнул:
— Это ты не говорила с теми, кому я зубы повыбивал.

— Вы что, решили отпраздновать, что меня за решетку упекли? – пошутил я.
— Он предупреждал, что ты так скажешь, и велел мне ответить, что он празднует твое скорое освобождение. Ему повод для праздника найти несложно.
— Это точно, – согласился я, – тут я ему тоже завидую.

— Ты взрослеешь за ночь, – сказал Курт, – потому что должен. И понимаешь, какая на нем лежала ответственность и как ты сам делал все, чтобы усложнить ему работу. Ты плевать хотел на все его советы, плевать хотел на его слова, из кожи лез, чтобы не стать таким, как он. Возможно, потому, что где-то в глубине души ты знаешь, что именно таким в конце концов и станешь. Копией отца. Потому что мы двигаемся по кругу. И придешь ты туда, откуда появился. Так со всеми бывает.

Мы сидели в помещении, похожем на камеру, которую, видимо, использовали еще и под склад, потому что вдоль стен тянулись стопки папок и документов. Похоже, те, кто сидел тут во время предварительного заключения, коротали дни, знакомясь с собственным послужным списком.

— Карл говорил, что вытащить оттуда машину невозможно. Тебе неприятно, что она там лежит?
— Нет – разве что лишний мусор.
— Нет? – Держа чашку в обеих руках, она поднесла ее ко рту и сделала маленький глоток. – Почему?
— Если бы они умерли в собственной двуспальной кровати, мы ее тоже не стали бы выбрасывать.

Спустя пару лет, вскоре после ночи, которую я называл ночью «Фритца», дядю Бернарда снова положили в больницу. Как оказалось, опухоль у него разрослась. Он рассказывал мне, как обстоят дела, а я сидел возле его кровати и ревел.
— Если грифы без спроса въезжают к тебе в дом, то дело ясное – жить тебе осталось недолго.
Грифами он называл дочь с зятем.

Сейчас сентябрь, но те, у кого дачи на самой вершине, увидели снег еще на прошлой неделе. И хотя мы не продаем шины и не предлагаем свои услуги по их замене, горожане на своих кроссоверах, бывает, заглядывают к нам и умоляют помочь. И мужчины, и женщины. Они даже простейшие действия сами не способны осуществить. Если какая-нибудь солнечная буря выведет из строя электричество, то не пройдет и недели, как все эти бедолаги вымрут.