Цитаты из книги Любовь: Игра на вылет

– Я прилежно учусь, между прочим.
– Прилежно списываешь.
– Это такой способ учебы. Пока списываю – запоминаю.

– Что-о-о? Какой кастинг?
– За миллионера замуж хочу выйти. Ну или там машину или квартиру выиграть.
Сигизмунд медленно поднял лапу и осторожно потрогал ею свою морду. Раз, другой…
– Что ты делаешь?
– Проверяю, не забыл ли я, как делается фейспалм.

Теперь же, когда Иннокентий по-настоящему ее разозлил дурацкими комментариями, Алла приняла такой вид, что ее фото просилось на плакат: «Человек, встретишь эльфа – бей первым! Эльф – наш враг! Только взгляни в его глаза!» В глазах плескался весь яд этого мира, а также немножечко яда из соседних вселенных.

– По-моему, у него синдром вахтера, – пробормотала Барби.
– Синдром наседки-вахтера, – уточнила я. – Одновременно заботится о тебе, командует и обесценивает.
– И все это в произвольном порядке.

Черт, опаздываю! Впрочем, я всегда опаздываю. Это как с динозавром из анекдота. Его либо встретишь, либо не встретишь на улице, вероятность пятьдесят на пятьдесят. Так и с опозданием. Либо Женя опаздывает, либо задерживается. Ну, еще иногда случайно приходит вовремя. Или прибегает вовремя с языком на плече. Вероятность каждого исхода – двадцать пять процентов. Такое богатство выбора…

Тут я все-таки подняла глаза и обнаружила, что Вадим в упор смотрит на меня.
Изучающе. Хитро прищурившись. Так, как будто – или не будто, а на самом деле? – все обо мне знает. И в глазах у него не то чтобы прыгают черти… Не-е-ет. Они прямо-таки отплясывают канкан, и тихий омут вверх дном, водяные упились до синевы, а русалки радостно визжат и закусывают водорослями. Глубокий, короче, взгляд. Не заметишь, как утонешь.

– Слушай, у него философские радости. Не мешай Сигизмунду лежать на подоконнике, не занимай его балкон, не задавай лишних неудобных вопросов, и уверяю – он будет просто счастлив.
– Счастье с приставкой «не».
– В смысле?
– В смысле, от противного. Не делай то и это – и успех обеспечен. Самый легко достижимый тип счастья.
– Ага.
«И самый легковесный», – подумала я.

Вот почему иногда приходишь в дорогой пафосный ресторан, цены как в космосе, обслуживание такое, будто ты шейх арабский и Маргарет Тэтчер в одном лице, блюда сложные и вроде интересные… но все равно не цепляет? А тут докторская колбаса самая обычная, батон из супермаркета, чай из пакетиков… Однако вкусно до головокружения.

С самого утра я проводила раскопки в шкафу. Уже успела добраться до третьего культурного слоя: вещей, о существовании которых еще помнишь, но уже смутно, смутно.

...половину дороги вы на носу судна играли в постмодернистское переосмысление «Титаника». Самым трудным оказалось держать серьезное лицо, когда в него фигачит ветер, а ты такая в роли Леонардо ди Каприо, но не того, который юн и прекрасен, а того, который убил медведя за «Оскар» и теперь как бы с этим медведем в обнимку стоит.

Как известно, заранее собираются слабаки. Истинные леди делают это в день отъезда, устраивая хаос и разрушение.

Как известно, заранее собираются слабаки. Истинные леди делают это в день отъезда, устраивая хаос и разрушение.

Люблю, когда мои стихи хвалят. Тем более это довольно простой способ польстить автору. Еще можно сказать «они потрясающи». Или «так свежо и чисто!» Главное, побольше абстракции в восхвалениях. В принципе, гадалки и предсказатели работают в той же концепции.

Пахло слойками с корицей, призраком ночного дождя, чуть-чуть – цветами, чуть-чуть – рекой, далеким морем и близкими масляными красками из магазина для художников.

Существует заблуждение, будто фамильяр есть у каждой ведьмы в обязательном порядке. Черта с два! Большинство ведьм терпеть не могут, когда им сопят под руку, суют нос в котел с зельями или валяются на свежесобранных травах.

Терпеть не могу одиночество. Днем и ночью, утром и вечером, наяву и во сне мне нужен тот, с кем можно потрындеть о жизни. Подруги, друзья и любовники имеют предел прочности, так что необходимость фамильяра налицо.

– Джу, пойдешь сегодня со мной? – спросила я.
Сигизмунд издал такой звук, как будто к нему со спины подкрался душитель, поклоняющийся богине Кали, и начал медленно затягивать на горле петлю.
Джу посмотрела на него круглыми глазами.
Я посмотрела на него круглыми глазами.
Док из «Назад в будущее» посмотрел на него с плаката на стене круглыми глазами.

Первое. Фикус, зараза, был дьявольски тяжел.
Второе. Вадим, зараза, был дьявольски обаятелен.