Цитаты из книги Убийца внутри меня

"... Ребенок всегда слышит, как ты чертыхаешься, и потом тоже начинает чертыхаться. Он не поймет, если ты скажешь ему, что это плохо. Он верит в тебя и, если ты делаешь что-то, значит. это хорошо..."

Авторы большинства прочитанных мною книг начинают тянуть резину, когда повествование доходит до кульминации. Они начинают ставить многоточие, рассуждать о звездах, сияющих на небосклоне и обрушивающихся в бездонную пучину. И вы не можете определить, кого трахает герой-свою возлюбленную или фонарный столб.

Ребенок творит взрослого.Вот так. Ребенок творит взрослого.

Тот, кто улыбается, всегда выигрывает.

Когда-нибудь задумывался, что способов умереть — много, а способ быть мертвым — только один?

Сорняк - это растение не на своем месте.

У человека совсем нет времени, но ему кажется, что впереди у него вечность. Человеку совсем нечего делать, но ему кажется, что дел невпроворот.

Лично я всегда руководствовался теорией, что, живя в достатке и изобилии, надо быть настороже и ждать от будущего подвоха. Ведь никогда не угадаешь, Лу. Можно проснуться утром и обнаружить, что приняли закон против достатка. И он будет антиамериканским.

Потому что улики тут не нужны, понимаете меня? Я видел, как работает закон. Нужно лишь намекнуть, что человек виновен. А уж потом — если он не крупная шишка, само собой, — все сведется к тому, чтобы заставить его эту вину признать.

времени у тебя вообще не осталось, но такое чувство, будто впереди вечность. Делать тебе нечего, но такое ощущение, будто у тебя есть все. Варишь кофе, выкуриваешь несколько сигарет, а стрелки часов тем временем тебя изводят. Вообще не двигаются, даже с места почти не сошли с тех пор, как смотрел на часы в последний раз, но уже отмерили половину? две трети? твоей жизни. У тебя впереди вечность, но времени совсем не осталось.

Иногда — я бы сказал, почти всегда — я могу проспать восемнадцать часов и все равно не чувствовать себя отдохнувшим. Нет, я не чувствую себя уставшим, просто мне не хочется вставать. Хочется остаться в кровати, ни с кем не разговаривать и никого не видеть.

Существование и доказательство неразделимы. Нужно иметь второе, чтобы получить первое.

Вы когда-нибудь видели плохих джазовых певцов в захудалом ресторанчике? Видели, что они делают со своим телом, чтобы компенсировать отсутствие голоса? Они откидываются назад, голову вытягивают вперед, а локти прижимают к ребрам и начинают делать идиотские пассы руками, качаться и крутить бедрами.

Авторы большинства прочитанных мною книг начинают тянуть резину, когда повествование доходит до кульминации. Они начинают ставить многоточие, рассуждать о звездах, сияющих на небосклоне и обрушивающихся в бездонную пучину. И вы не можете определить, кого трахает герой – свою возлюбленную или верстовой столб.

...тех, кто доверяет тебе, кто не только не хочет слышать о тебе ничего плохого, но даже не думает о тебе ничего плохого, очень трудно обманывать. Так как не вкладываешь душу в обман.

Я так долго притворялся, что теперь в этом нет надобности.

Сигары я курил... ну, лет одиннадцать; с восемнадцатилетия, когда папа сказал, что я стал мужчиной, поэтому он надеется, что и вести себя я буду соответственно и курить сигары, а не ходить с гвоздем от гроба во рту.

Иногда я могу спать по восемнадцать часов и все равно толком не отдохнуть. Я в общем не устаю, просто вставать очень не хочется.