Цитаты из книги Империя вампиров

Потом мама сняла с пальца перстень — единственную драгоценность, которую прихватила из отцовского дома. Серебряную печатку, украшенную родовым гербом де Леон: два льва по бокам от щита и два скрещенных меча. Мама надела мне ее на палец и крепко сжала мне руку. «В твоих жилах течет львиная кровь, — сказала она. — И лучше день прожить львом, чем десять тысяч — агнцем. Не забывай, что ты — мой сын. Но в тебе живет голод, остерегайся его, мой милый Габриэль. Не то он проглотит тебя целиком».

— Oui. — Холоднокровка кивнул. — Мне знакомы принципы Ордена, де Леон. Если не учиться у прошлого, в будущем ждут беды. А будущие ночи, как ты, надеюсь, понимаешь, нежити очень интересны.

Фонтан моей маленькой смерти ударил ей в уста

В небе надо мной пролетел снежный ястреб: крапчато-белый и серо-стальной, он клекотал в морозном воздухе. Мои копейщики неслись вперед, навстречу ослепительной белизне. Ветер сменился: теперь он с воем дул на север, клинком проносясь над кишкою Мер, а снежинки секли подобно лезвиям бритвы. Я высоко зашнуровал воротник и низко нахлобучил треуголку, но глаза все равно жгло, на щеках стыли слезы, а от мороза болели костяшки кулаков.

Моя мама знала себе цену, и в этом есть пугающая сила- когда точно знаешь, кто ты есть и на что способен. Думаю, большинство назвало бы это высокомерием, но так ведь большинство- это дурачье застратое.

- Мне говорили, что у тебя тяжёлый характер.
-Занятно. А я вот о тебе вообще не слышал.

Внизу раскинулась булыжная мостовая внутреннего дворика, обещавшая недолгое падение и вслед за ним- тьму без снов.

Что ни есть у тебя — отниму. Кем ты стал — всё порушу.

— А знаете, вы правы, мадемуазель Сирша. Мне похер.

Но всё-таки я испытал лёгкую грусть, ведь мой старый мир и без меня поживает неплохо.

Правильная книга стоит сотни клинков

Героев поджидает дурная смерть, вдали от дома и очага.

даже в темнейшую из ночей может найтись повод для праздника

Если выбор невелик, делай то немногое, что под силу

Всю жизнь я рос в убеждении, что слово Божье - закон, но я ведь сам был грешником, разве нет?

- Я знаю другое орудие, Угодник. Никакой огонь с верой не сравнится. - Может, тогда помолишься ангелу-другому? Вдруг соизволят явиться?

Тяжелейшее бремя мы несём не на плечах, но в сердце. А те, кого забрали из нашей жизни, не умирают совсем. Они ждут нас в свете любви Божьей.