Цитаты из книги Els ous fatídics

Лягушка тяжко шевельнула головой, и в ее потухающих глазах были явственны слова: "сволочи вы, вот что..."

Он вернулся к столу, взял с него бумагу, прочитал ее раз сверху вниз поверх очков, затем снизу вверх сквозь очки, и вдруг взвыл:

• Панкрат!

• Выйди вон, Панкрат!

Панкрат, предварительно постучавшись, явился в кабинет и вручил Персикову великолепную атласную визитную карточку.

– Он тамотко, – робко прибавил Панкрат.

На карточке было напечатано изящным шрифтом:

Альфред Аркадьевич Бронский

Сотрудник московских журналов «Красный огонек», «Красный перец», «Красный журнал», «Красный прожектор» и газеты «Красная вечерняя газета»

Надвигались июньские сумерки, серость овладела институтом, потекла по коридарам.

– Боже мой… боже мой, – повторил Персиков и, зеленея лицом, стал садиться на винтящийся табурет.

Панкрат совершенно одурел у двери, побледнел и онемел. Иванов вскочил, схватил лист и, подчеркивая острым ногтем строчку, закричал в уши профессору:

– Ну теперь они будут иметь веселую историю!..

Человек-то лучше становится на лоне природы.

– Объясните мне, пожалуйста, – заговорил Персиков, – вы пишите там, в этих ваших газетах? – Точно так, – почтительно ответил Альфред. – И вот мне непонятно, как вы можете писать, если вы не умеете даже говорить по-русски. Что это за «пара минуточек» и «за кур»? Вы, вероятно, хотела спросит «насчёт кур»?

Поступайте в кондуктора! Вы не можете заниматься зоологией.

Театр имени покойного Всеволода Мейерхольда, погибшего, как известно, в 1927 году, при постановке Пушкинского "Бориса Годунова", когда обрушились трапеции с голыми боярами,..

Что же они делают? Ведь они ж погубят институт! А? Бесподобный самец, исключительный экземпляр Пипа американа, длиной в 13 сантиметров…

‒ Вы, ‒ продолжал Иванов, ‒ вы приобретете такое имя... У меня кружится голова. Вы понимаете, ‒ продолжал он страстно, ‒ Владимир Ипатьевич, герои Уэльса по сравнению с вами просто вздор... А я-то думал, что это сказки... Вы помните его «Пищу богов»? ‒ Ах, этот роман, ‒ ответил Персиков. ‒ Ну да, Господи, известный же!.. ‒ Я забыл его, ‒ ответил Персиков, ‒ помню, читал, но забыл.

Он спал, да спала и вся вертящаяся до поздней ночи Москва, и не спал лишь громадный серый корпус на Тверской ул. во дворе, где страшно гудели, потрясая все здание, ротационные машины "Известий".

Что-то развязное было в коротких ногах с плоскими ступнями.

Не зарьтесь на наши яйца - у вас есть свои.

Не бездарная посредственность на горе республике сидела у микроскопа. Нет, сидел профессор Персиков!

– У-у-у, по-по-понял, – ответил Панкрат, ничего не поняв.