
На первый взгляд кажется, книга является хрониками жизни эксцентричного писателя, которые настолько детализированны, что смахивают на биографию реально существующей личности. В качестве жеста достоверности, не в последнюю очередь, приводятся отрывки произведений, сотворенные якобы самим Гарпом.
"Книга написана взаправду, когда чувствуешь: да, так оно взаправду и бывает. Когда можешь сказать: «Да! Вот именно так эти чертовы людишки и ведут себя!». Вот тогда понимаешь, что в этой книге все правда"
Вместе с тем, судьба Гарпа представляется, как парад неординарных событий, ситуативных комедий и жесточайших драм, таких ярких и необычных, что становятся похожими на добротно скроенное кинематографическое полотно, где вымысел чётко ощущается в гиперболе вышеуказанного фестивального шествия. Подобная разность в восприятии романа находит отражение в особенностях отличия внутреннего мира Гарпа, который, не то чтобы:
"устроен неправильно или неправильно понят... он непропорционален потребностям обычного мира в чувственных удовольствиях, в душевном тепле и способностям этого мира тоже давать тепло"
Неоднозначность романа, вкупе с завораживающим сюжетом, пробуждает гамму чувств и заставляет мысленно аплодировать Гарпу за попытку создания мира без насилия. Нелепую, абсурдную, провальную, но всё же не напрасную.
Примечательно, что главный герой периодически высказывает недовольство в адрес своих читателей, рецензентов, критиков, что они не правильно трактуют его произведения, ведь в них заложен совсем иной смысл. Надо думать, таким образом, сам Ирвинга, не без лукавства, намекает на терпимость в отношении интерпретации собственного романа.
В действительности, не смотря на трагичность, здесь много забавного. О гармонии данного соседства автор говорит прямо, без обиняков:
"Я никогда не мог понять, почему «серьезный» и «смешной» — качества обязательно несовместимые? Для меня лично истинно простое противоречие: человеческие проблемы действительно зачастую смешны, а люди тем не менее зачастую печальны. Я воспринимаю людей очень серьезно. А потому и не испытываю ничего, кроме симпатии, к поступкам людей — и с помощью смеха лишь хотел бы иногда их утешить. Смех — это моя религия"
Смотря на мир глазами Гарпа, ощущаешь на них слёзы, а сам при этом смеёшься. Возможно для слёз это идеально подходящая призма.








