Цитаты из книги Глас Господа

" Яким смішним і шаленим водночас є це "завоювання за будь-яку ціну", це "героїчне зусилля людини", це бажання відомстити за смерть товаришів, котрі загинули, бо їх послали на смерть... Ми були просто необачними, надто повіривши у свої випромінювачі й датчики, тому вчинили помилки і пожинаємо плоди. Ми, лише ми є винними. Думав так, заплющивши під слабким світлом очі, які пекли, наче під повіками було повно піску. Людина (тієї миті розумів таке без слів) ще не піднялася на відповідну висоту, ще не заслужила на так гарно названу галактоцентричну позицію, яку прокламують віддавна; вона полягає не в тому, аби шукати лише подібних до себе й розуміти лише таких, а в тому, щоб не втручатися не у свої, не в людські справи. Підкорювати пустку - то чом би й ні, але не атакувати того, що існує, що протягом мільйонів років витворило свою власну, не залежну ні від кого й ні від чого, крім сил випромінювання і сил матеріальних, рівновагу існування, дієвого, активного існування, яке не краще, але й не гірше від існування білкових сполук, званих тваринами чи людьми. "

Проявляя жалость, мы опустошаемся... Страдание придает жизни мрачный и подозрительный вид... Но я не признаю. То, что не составляет необходимости для нашей жизни, то вредит ей? Нет, конечно. Ты помнишь Толстого? Его мучения по поводу невозможности любить человечество вообще. Сколько времени прошло с тех пор? Не могу сообразить, помоги мне. Вот я тебя люблю...Но любовь, это чувство, которое объяснить нельзя. Объяснить можно понятие, а любишь то, что можно потерять...себя...женщину...родину. До сегодняшнего дня человечество, земля были попросту недоступны для любви. Ты понимаешь, о чем я, Снаут? Нас ведь так мало! Всего горстка! Может мы вообще здесь для того, чтобы ощутить людей как повод для любви? Кажется, у него жар.

• Как умер Гибарян? Ведь ты до сих

„Но мне кажется, что Крис более последователен, чем вы оба. В нечеловеческих условиях он ведет себя по-человечески, а вы делаете вид, что все это вас не касается и считаете своих гостей, вы так нас называете, чем-то внешним, мешающим. А ведь это вы сами, это ваша совесть. А Крис меня любит. Может, он не меня любит, а просто защищается от самого себя. Неважно, почему человек любит, это у всех по-разному. Это не Крис. Он ни причем. А вы! Я ненавижу всех вас!

• Я попросил бы вас. - Прошу вас!

Ты женился бы, если бы меня не было? — Нет. — Никогда? — Никогда. — Почему? «— Не знаю. Я был один десять лет и не женился. Не будем об этом говорить, дорогая… У меня шумело в голове, будто я выпил по крайней мере бутылку вина. — Нет, будем, обязательно будем. А если бы я тебя попросила? — Чтобы я женился? Чушь, Хари. Мне не нужен никто, кроме тебя. Она наклонилась надо мной. Я чувствовал её дыхание на губах, потом она обняла меня так сильно, что охватывающая меня неодолимая сонливость на мгновение отступила. — Скажи это по-другому. — Я люблю тебя. Хари уткнулась лицом в мою грудь, и я почувствовал, что она плачет. — Хари, что с тобой? — Ничего. Ничего. Ничего, — повторяла она всё тише. Я пытался открыть глаза, но они снова закрывались. Не помню, как я заснул.

Телеграмму «Бабушка умерла похороны среду» можно перевести на любой язык, от латыни и хинди до диалекта апачей, эскимосов или племени добу, и даже на язык мустьерской эпохи, будь он известен. Ведь у каждого человека есть мать его матери; каждый смертен; ритуал устранения трупа существует в любой культуре, равно как и счет времени. Однако существам однополым не знакомо различие между матерью и отцом, а у существ, способных делиться, как амебы, не может быть понятия родителя, даже однополого. Значит, они не поняли бы смысла слова «бабушка». Бессмертные существа (амебы, делясь, не умирают) не знали бы понятий «смерть» и «похороны», и, чтобы перевести эту – столь ясную для нас – телеграмму, им пришлось бы сперва изучить анатомию, физиологию, эволюцию, историю, быт и нравы человека.