Цитаты из книги Vinnarna

Кем угодно быть проще, когда никто не знает, кто ты такой. И чем дальше ты отсюда, тем проще быть из Бьорнстада.

Так что юмор в такой момент – даже не защита, это чистой воды упрямство: гребаное горе, ты нас не проймешь!

Обычные необычные люди. Необычно обычные. Мы просто пытаемся жить свою жизнь, жить друг с другом, жить с самими собой. Радоваться, когда выпадает минута радости, горевать, когда нас постигает горе, удивляться счастью наших детей, не проваливаясь в бездну от мысли, что никогда не сможем их защитить.

– Ну и что мы можем с этим поделать, если это везде так? – Я не знаю. – Значит, не думай об этом.

Тут и там лежали поваленные деревья: как легко ветру разбить наши иллюзии, будто мы тут главные.

Родители должны принести себя в жертву во имя мечты, но если ты действительно хочешь понять, что такое детский спорт, тебе недостаточно знать имена победителей. Тебе нужно знать тех, кто был на самом пороге победы.

Мы обманываем себя, думаем, будто можем защитить тех, кого любим, ведь если бы мы могли принять правду, мы бы никогда не выпустили их из дому.

Хоккей был его страстью, а жизнь без страсти – как зал ожидания без дверей.

Папа считал, что глупо давать всем детям имена, начинавшиеся на «т», но договорился с их мамой, когда они полюбили друг друга, что она будет придумывать имена детям, а он – собакам. Собак они так и не завели. Да, Ханна всегда была более практичной.

Он никогда не обещал, что вернется домой невредимым, – это плохая примета. Просто вновь и вновь повторял, что любит ее, а она отвечала: «Тем лучше для тебя».

Не усложняй жизнь, меньше думай, а лучше не думай вообще.

– ...Ханна в основном дулась на меня. Не могу, блин, понять, в чем я провинился, но это у нас всегда так. Бенгт аж закашлялся от смеха: – У нас в семье аналогичная история. Каждое утро я просыпаюсь с отрицательным рейтингом. Если в течение дня я все делаю правильно, то поднимаюсь в лучшем случае до нуля.

Эти мужики всегда жертвы, вечно их прижимают и плетут вокруг них заговоры. Как будто не они сами устанавливают правила - причем всегда и везде.

Мы просто пытаемся жить свою жизнь, жить друг с другом, жить с самим собой. Радоваться, когда выпадает минута радости, горевать, когда нас постигает горе, удивляться счастью наших детей, не проваливаясь в бездну от мысли, что никогда не сможем их защитить.

Таких друзей, как в подростковом возрасте, у нас не будет никогда. Даже если мы сохраним их на всю жизнь. То, что было тогда, не повторится.

То, чего больше всего не хватает, когда у тебя есть семья, - это скука. Скучно уже не будет никогда.

Ты можешь иметь тысячу принципов, но только пока это не касается твоей семьи.

- Когда ты один, тебя никто не может обидеть.

Кладбища задуманы как конечная точка, но для многих из нас все надгробия - это вопросительные знаки. Почему? Почему ты? Почему так рано? Где ты сейчас? Кем бы ты стал, если бы всё сложилось иначе? Или не всё, а хоть что-то? Если бы у тебя были другие родители, другое имя, если бы ты жил в другом месте?