Цитаты из книги Vinnarna

Бури и люди – команды заведомо неравные, но люди берут упорством.

Говорят, плохие новости распространяются прежде хороших – о том, что кто-то умер, узнают быстрее, чем когда кто-то родился. Просто умирают у нас теперь чаще, чем рождаются, похорон больше, чем крестин.

.Дети никогда не предупреждают нас, что планируют вырасти, и в один прекрасный день становятся слишком взрослыми, чтобы держать нас за руку, – хорошо, что мы не знаем, какой из этих дней окажется последним, иначе никогда бы не отпустили их руки. Пока они маленькие, ты сходишь с ума от того, что они кричат «Папа!», стоит выйти из комнаты, ты даже не отдаешь себе отчета, что при этом всякий раз чувствуешь себя нужным. Когда они вырастают, от этого трудно отвыкнуть.

сначала мы водим детей в кружки ради них, потом они ходят туда ради нас. В конце концов мы понимаем, что просто хотим участвовать в их жизни как можно больше и как можно дольше.

Большинство людей не может точно сказать, когда кончилось их детство.

Все подростки считают, что матери их излишне опекают. Даже если меня посадят в тюрьму, им будет казаться, что мы видимся слишком часто

«Я так зла на тебя, что ты от меня уезжаешь, но, если останешься, буду злиться ещё сильнее.

У некоторых мальчишек, когда они обретают лучшего друга, – это как первая в их жизни любовь, они просто не знают еще, что значит влюбиться по-настоящему. Так они узнаю́т, что такое любовь – вместе лазая по деревьям, прыгая по лужам и не желая играть в прятки, потому что не хочешь расставаться ни на минуту.

– Закрыть глаза на преступление – тоже преступление.

мы всегда внушаем себе, что тех, кого мы любим, не коснутся страдания и горе, что наших любимых беда обойдет стороной. Ради них мы мечтаем о вечной жизни, хотим обладать суперспособностями и пытаемся строить машины времени. Мы надеемся, господи, как мы надеемся.

Мире все равно, что значит слово «коррупция», это не ее работа, зато ее всерьез интересует слово «мошенничество». Понятие зыбкое, так же как и вина человека, который в нем замешан, поскольку начинается все с пустяков. Необходимость кое-где обойти острые углы перерастает в схемы, маленькие лазейки – в махинации, нечестность – в уголовное преступление. Первые шаги часто даже не противозаконны, это просто череда одолжений и благодарностей, дружеская помощь.

Отсутствие слов хуже, чем одиночество.

Всё катится очень быстро, когда катится к чертям. 

Никакой справедливости нет. Во всяком случае, такой, чтобы распространялась на всех. А если и есть, то не здесь. Это Маттео узнал рано.

Йонни вздохнул. Покрутил стакан. Он уже и сам понял, что это подсвечник, но пусть Ханна даже не надеется, что он сознается.

Перед ней была кофейная чашка с вином, перед ним - виски в стакане, который на самом деле был никакой не стакан, а подсвечник, но сказать ему об этом она была не в силах.

Это такой город, где все может перемениться и где с людьми случаются превращения. Где мы можем играть, даже если легкие сводит от крика. Вероятно, потому, что мы привыкли Выживать в темноте — в той, которая окружает нас, и в той, которая внутри. Вероятно, потому, что живем бок о бок с дикой природой. Но главным образом, возможно, потому, что мы — такие же люди, как и те, кто живет в других городах: если у нас не будет завтра, что же нас ждет?

В начальной школе, когда мальчишки бьют нас на переменах и таскают за волосы, девочки обращаются за помощью к взрослым, а те говорят: да вы им просто нравитесь!! Так мы приучаем мальчиков к тому, что у них есть на нас право. Потом мы взрослеем, и тогда они насилуют нас, и если мы не считаем это КОМПЛИМЕНТОМ в свой адрес, то мы просто чокнутые с...., так? Они бьют и убивают нас, но это просто потому, что мы им нравимся. Что тут непо-нятного?