Цитаты из книги Этика. К Никомаху

В самом деле, даже привычку трудно переменять именно в той мере, в какой она походит на природу, как говорит Эвен:

«Друг мой, скажу я, что станет занятье природою в людях, Если за долгое время оно совершенства достигнет».

Не всякий, кто совершает известный поступок ради удовольствия, является распущенным, дурным или невоздержным, но только тот, кто делает это ради некоторого постыдного [удовольствия].

Если человеку недостает [сил противиться] тому, чему большинство противится и с чем справляются, он изнежен и избалован, ибо избалованность - это тоже разновидность изнеженности. Такой человек волочит плащ, чтобы не пострадать от усилия его подтянуть, и изображает недужного, и хотя похож на жалкого, не думает, что жалок.

...ведь порочный (kakos) человек натворит, наверное, в тысячу раз больше зла (kaka), чем зверь.

Словом, подобно тому, как испорченность, когда она соответствует [природе] человека, определяется как испорченность в безусловном смысле, а когда она с уточнениями "звероподобная" или болезненная, как безусловная не определяется, подобно этому, очевидно, что одна невоздержность может быть зверской, другая болезненной, но невоздержность в безусловном, [или общем], смысле соответствует именно человеческой распущенности.

К невоздержному же относится пословица, в которой говорится: "Когда водой подавишься, чем запивать?", потому что если бы человек совершал поступки по убеждению, то, будучи переубежден, он перестал бы так поступать, в данном же случае убежденный {в одном} он, тем не менее, поступает по-другому.

...рассудителен знаток собственного блага, который им и занимается; что же до государственных мужей, то они лезут в чужие дела. Потому Еврипид и говорит:

«Я рассудительный? да я бы мог без суеты И вместе с многими причисленный к полку И долю равную иметь. Но те, кто лучше, дело есть кому везде...»

А поскольку творчество и поступки - вещи разные, искусство с необходимостью относится к творчеству, а не к поступкам. Случай и искусство, между тем, в каком-то смысле имеют дело с одним и тем же; по слову Агафона:

«Искусству случай мил, искусство - случаю».

..."терпеть неправосудие" нельзя по своей воле.

...меры для вина и хлеба не везде равны: у скупщиков они больше, у [розничных] торговцев - меньше. Подобным образом и правовые [установления], не природные, а человеческие, не бывают повсюду тождественны, коль скоро и государственные устройства [не повсюду тождественны], между тем как лишь одно [из них] повсюду является лучшим по природе.

...мы разрешаем начальствовать не человеку, а слову [закона] (logos), так как человек [себе уделяет больше благ] и меньше зол и делается тираном.

Кто приписывает себе больше, чем у него есть, безо всякой цели, похож на дурного человека (иначе он не радовался бы обману), но он кажется более пустым, нежели порочным.

...честь - это награда, присуждаемая за добродетель, и воздается она добродетельным.

И ярость (ho thymos) относят к мужеству... Ярость сильнее всего толкает навстречу опасностям, а отсюда и у Гомера: "силу ему придала ярость", и "силу и бурную ярость это в нем пробудило", и "жаркую силу у ноздрей", и "закипела кровь", ибо все такие признаки, видимо, указывают на возбуждение, ярость и порыв.

Считается, что опыт в отдельных вещах - это тоже мужество. Исходя из этого, Сократ думал, что мужество состоит в знании.

Три [вещи] мы избираем и трех избегаем: первые три - это прекрасное, полезное и доставляющее удовольствие, а вторые противоположны этому - постыдное, вредное, доставляющее страдание, во всем этом добродетельный поступает правильно, а порочный оступается, причем главным образом в связи с удовольствием.

Ведь все, что есть, согласуется с истиной, а между ложью и истиной очень скоро обнаруживается несогласие.

Ясно, что если мы будем следовать за судьбами, то нам часто придется одного и того же называть то счастливым, то опять несчастным, и мы сделаем из блаженства своего рода хамелеона и нечто, не имеющее прочного основания.

Счастье, таким образом, - это высшее и самое прекрасное [благо], доставляющее величайшее удовольствие, причем все это нераздельно, вопреки известной делосской надписи:

«Право прекрасней всего, а здоровье - лучшая участь. Что сердцу мило добыть - вот удовольствие нам».

Итак, в собственном значении слова, мужественным называется тот, кто безбоязненно идет навстречу прекрасной смерти и всем обстоятельствам, ведущим к непосредственной смерти, а такие встречаются чаще всего на войне.