Цитаты из книги И гаснет свет

После всего, что произошло, Калеба не интересовали никакие игрушки, игры и тому подобное. Ничто не приносило ему радости, и откуда-то он знал, что больше никогда не сможет улыбаться. Впрочем, ему и не хотелось.

Мамочка очень любит своего сыночка, и мамочка многое ему простит, потому что он ее плоть и кровь. Потому что он – продолжение ее самой. Это в духе мамочек. Они постоянно так поступают.

— В этой дыре, я имею в виду Тремпл-Толл, у всего есть свои этикетки, – сказал человек в маске. – Здесь подписано буквально все. Как будто кому-то есть какое-то дело до того, как и что где-то называется. Витрины и ящики шкафов, уличные указатели и рекламные щиты, продажные души и искусственные люди – над каждой мышиной норой или собачьей конурой висит своя вывеска. И чаще всего их вывешивают скучные серые личности, которым незачем обманывать.

перманентно раздражен.

Радость – это прямая дорога к нарушению правил

Приятные мысли вдруг забились по углам, как испуганные дети с возвращением злобного отчима

Он мечтал лишь о том, что скоро придет домой, опустит голову на подушку, укроется одеялом и… все.

Дети не должны чувствовать себя слишком веселыми и радостными, ведь радость – это прямая дорога к нарушению правил – так считал Горнон Гокби, господин школьный директор.

Никакого тебе сочувствия, никакого сопереживания, лишь потаенная радость, что это случилось не с ними

Кто-то назвал бы его черствым, но правда в том, что за черствость люди частенько воспринимают прямоту, с которой им сообщают неудобную для них правду. Они не любят тех, кто обходится без смягчения, кто не боится ранить чью-то чрезмерно чувствительную натуру.

Когда мистер Гудвин вернулся, Джонатану хватило лишь одного быстрого взгляда на то, что сидело у него на руках, чтобы недобрые подозрения пробрались к нему в душу еще глубже. Это определенно было то, чего он никак не ожидал увидеть, уж точно то, что он при других обстоятельствах не стал бы покупать, и, без сомнения, то, о чем он мог бы пожалеть, вздумай он принести это домой.
– Вы можете его упаковать? – спросил Джонатан и тяжело, с внезапно подступившим ощущением совершаемой ошибки, вздохнул.