Цитаты из книги Смерть героя

— Нам надо бы почаще ходить в зоологический сад смотреть на обезьян. Шимпанзе прыгает с ловкостью политика. Орангутан очень похож на ирландца и курит трубку невозмутимо, как кемдентаунский убийца. Распаленные краснозадые мандриллы посвятят вас в таинства любви. А мартышки лопочут без умолку – точь-в-точь, как мы! Сколько восторгов из ничего! Обратись к обезьяне, о поэт!

Ей с детства под сурдинку внушали, что долг каждой девушки — воспользоваться страстью мужчины как средством обогащения. Проституция, освященная законом.

Долгие часы тяжёлого физического труда под ярмом армейской дисциплины губительно действуют на человеческий разум.

Человечество - это перевёрнутая пирамида, которая опирается на согбенные плечи пахаря или на стальной трактор, - иными словами, на землю.

Не верю я, что капиталисты хотели войны - они слишком много потеряют на этой передряге. И не верю, что гнусные правительства всерьёз хотели войны, просто они были игрушкой могучих сил, которыми не умели управлять, - для этого у них нет ни храбрости, ни ума. Во всём виновато слепое, безумное стремление рожать и жрать, жрать и рожать!

Дорогие мои Влюбленные! Не будь вас, как скучен был бы мир! Где бы вы мне ни повстречались, я всегда смотрю на вас с нежностью и потихоньку желаю вам счастья.

Первый шаг по дороге наслаждений - как он отраден! Но куда она ведёт? К неугасимым кострам вечного рабства или к выжженным мёртвым пустыням равнодушия?

... институт брака примитивен и неминуемо рухнет под объединённым натиском противозачаточных средств и материальной независимости женщин.

Разум пробуждается раньше чувств, любопытство - раньше страстей. Ребёнок сначала задаёт вопрос учёного - почему? - и лишь потом вопрос поэта - как?

Великая английская средняя буржуазия, эта ужасная несокрушимая опора нации, изволит признавать только искусство и литературу, которые устарели на полстолетия, выхолощены, оскоплены, обстрижены цензурой, подслащены ложью и сентиментальным вздором, как то угодно энглизированному Иегове.

Но au fond (по существу) он был человек необыкновенно отзывчивый, непосредственный, немножко Дон Кихот. Поэтому-то он был так беспомощен с женщинами - они не признают и не понимают донкихотства, неизменной честности и совестливости, им кажется, что это либо слабость, либо маска, под которой скрывается какой-то дьявольски хитрый расчёт.

Ценность вещи, в сущности, определяется удовольствием, которое она может доставить.

Старики, как бы они не были добры, всегда как-то обескураживают.

Что за извращённое чутьё подсказывает им, в какую минуту нанести удар? Как они ухитряются так безошибочно разбить хрупкую тайну души? Почему так люто ненавидят эту тайну?

Дивная Англия. Да поразит тебя сифилис, старая сука, ты нас отдала на съедение червям.

Стандарт в искусстве мне так же ненавистен, как в жизни. Грешил ли я экспрессионизмом и сюрреализмом или не грешил — этого я не знаю и знать не хочу. Я знал, что хочу сказать, — и сказал это. И я ничуть не старался быть «оригинальным».

«большую часть времени на войне приходится чего-то ждать, либо расхлебывать кашу, которую кто-то из начальства заварил по ошибке или от излишнего усердия»