Цитаты из книги Ведьмин час

Первая любовь вспыхивает мгновенно, как пожар, а пламя ее беспощадно.

Ненавижу слова "если бы". Думай о настоящем, Дарий. Все возможности уже упущены, и нам их не вернуть.

Девчонка с ядом Зверя в крови, мертвец и Святозарный с хвостом из Нави - думаете, что-то способно запятнать ваши души ещё больше?

— Отлично, раз мы всё решили, остался только один вопрос, – сказал Дарий. — Ну? – Свят сложил руки на груди. — Кто будет рыть могилу? … Комья земли перестали лететь из ямы, раздался усталый вздох, Дарий распрямился и выбрался на поверхность. Варна ободряюще подмигнула ему, а он прищурился и заявил: — Я понимаю, что мертвецы не знают усталости, но всему есть предел.

— Ты никогда не сдашься, да? – раздраженно спросил Свят. — Тебе – никогда, – прошипела Варна.

Темноты не нужно бояться, мы должны бороться с тем, что в ней скрывается .

Белые хлопья падали с неба. Опустошённая, Варна протянула руку, чтобы поймать то, чем стал Свят. Вместо пепла на ладонь упал снег.

Её любовь страстная, да только спалить до костей может.

Впереди лежало неизвестное будущее. Пусть наступает быстрее - она наконец готова.

- Значит ли это, что Бог всё же един? - Есть Он, есть остальные. Все наши боги были созданы Им. Понимаете? Узреть эту истину не так-то просто.

Когда проводишь сотню лет в служении злу, понимаешь, что людям свойственно ошибаться.

Самый надёжный способ сбить с пути светлую душу - заставить её полюбить.

Дети должны сражаться во имя Господа, должны истязать себя, наказывать за грехи, которых даже не совершали, за помыслы, которые кому-то кажутся греховными. Что есть грех в мире, где двенадцатилетние дети рубят головы ведьмам? Почему за убийства прощают, а за любовь - нет?

Сперва умрёт скот, потом начнут умирать люди. Детей до десяти лет ведьма уведёт за собой и не оставит плоти на их костях. Детей старшего возраста заставит участвовать в оргии под полной луной, а потом обескровит. Те, кто не умрёт от горя, погибнут от хвори. На месте твоей деревни останется туманная падь, проклятый могильник, и десятки лет вокруг этого места не будет водиться ни зверей, ни птиц.

Ей нравилось причинять ему боль, и, признавшись себе в этом, Варна ощутила, как от стыда жжет нутро.

— Нет. Я не чувствовала ничего, Дарий. Ты сделал свой выбор, а я — свой. Все по справедливости

— Меня сжирает зависть, — выдохнул Дарий. — Он стал мужчиной, а я заперт в этой никчемной плоти.

Имелась у него отвратительная особенность: Дарий любил тревожить старые раны. В детстве ей казалось, что он пытается сделать больно ей, но потом она поняла, что на самом деле Дарий делает больно только себе. Каждый раз, когда он говорил о своей смерти, он пытался примириться с этой мыслью.

За десять лет Дарий поднаторел в пытке молчанием, он мог заниматься этим вечно, да только его метания все равно доносились до нее. Он был расстроен, подавлен, то и дело мысленно возвращался в Торжок и думал о том, что мог спасти людей, проклятых ведьмой.