Цитаты из книги Искушение

Я ожидаю, что Хадсон начнет жаловаться, но, обернувшись, вижу на его лице широкую улыбку. Впрочем, он не может бояться смерти так же, как ее боюсь я…

– Так вот откуда взялись эти шрамы? – спрашивает Хадсон с блеском в глазах, который не предвещает ничего хорошего.

– Знаешь, что? Выкуси. – Я делаю невинное лицо. – О, погоди. Совсем забыла. Ты не можешь.

Он смеется, и я чуть не останавливаюсь от изумления. Для такого козла у него на удивление приятный смех.

Ты правда думаешь, что Джексон может справиться с тобой?

– Ах, извини. Я перестану задавать глупые вопросы, если ты перестанешь – о, не знаю – похищать мое тело, чтобы убивать людей.

– У тебя стервозный характер, Грейс. Интересно, меня можно будет счесть мазохистом, если я признаюсь, что мне это нравится?

Внезапно я чувствую внутри какой-то трепет – чертовски похожий на внутренний вопль, вопль ярости, ужаса или муки – не знаю, чего именно. Но это определенно вопль… И он определенно принадлежит не мне.

– И если мне придется остаться горгульей навсегда, то так тому и быть. Я этого не хочу, но я это сделаю, потому что никто – никто – больше не сможет сделать меня своей марионеткой. Никогда.

– Я всегда был чудовищем, Грейс. Это ты сделала меня еще и человеком.

Но тут я вспоминаю, что друг, делавший все это, на самом деле никогда не существовал, что все это время он думал о том, как бы прикончить меня, и мне становится еще хуже.

От этого зрелища моя кровь, мое сердце, самая моя душа обращаются в лед.

– Три месяца двадцать один день и примерно три часа, если быть точным, – отвечает Джексон, и, хотя его голос тверд, а лицо бесстрастно, я слышу муку в его словах.

За эти четыре месяца я куда лучше понял, каково было Лии.

Он был очень недоволен, узнав, что ты, возможно, прокатишься на мне верхом.
– Флинт! – За последние две минуты у меня уже второй раз отваливается челюсть. – Зачем ты так говоришь? – Я поворачиваюсь к Джексону. – Он имел в виду своего дракона!
Флинт шевелит бровями.
– Вот именно.

– Если это не сработает, я уничтожу тебя, – рычит Джексон.
Но мне не хочется ввязываться в спор, пусть даже он ведет себя как ребенок. Поэтому я глотаю все то, что мог бы сказать в ответ, и говорю только одно – чистую правду:
– Если это не сработает, тебе не будет нужды это делать.

Глупый мальчик , как он не понимает , что я уже уничтожена? Разбита на такое множество осколков, что их невозможно склеить.
Мои родители мертвы.
Моя память утрачена.
Моих уз сопряжения больше нет.
Так ради чего мне бороться?
У меня не осталось ничего, ради чего стоило бы выходить на бой.

• Пожалуйста, не заставляй меня выбирать. - Я начинаю засыпать, но попрежнему слышу его, когда он говорит:
  - Я никогда не заставлю тебя выбирать. Как я могу, если знаю, что ты бы ни за что не выбрала меня?

Я: Может, взять банджо и станцевать гавайский танец?

Мэйси: Ты не Тимон и не Пумба, и это не «Король-лев».