Цитаты из книги Tappev külm

– Жорж, а фамилия как? – Сименон, – ответил Питер и улыбнулся, заметив удивление Гамаша. – Да-да. Его мать страдает любовью к книгам. – А теперь приходится страдать ее сыну, – сказал Гамаш.

Клара поспешила в прихожую, переступив на бегу через Люси, которая не выказала ни малейшего желания защитить дом от посторонних. Единственным человеком, на кого она лаяла, была Рут. Да и то лишь потому, что Рут тоже лаяла на нее.

Мы сотканы из эмоций. Эмоции делают нас такими, какие мы есть. Да, мы хотим быть сдержанными, но это не значит, что мы не должны чувствовать или демонстрировать эмоций. Это значит ровно противоположное. Это значит, что мы воспринимаем происходящее во всей полноте, со всей страстью. Это означает воспринимать все происходящее. А потом расставаться с ним - жить своей жизнью.

Мы живем в век управляемых ракет и неуправляемых чувств.

When does a bush that burns become a Burning Bush?

Все начинается с наших убеждений, а убеждения передаются нам от родителей. Поэтому если родители больны, то они передают нам нездоровые убеждения, которые впоследствии отравляют все наши мысли и поступки.

Все мы иногда слышим тихий голос, который нашептывает нам добрые или безжалостные слова. Голос нашей матери.

Я так и думала. Мне кажется, что люди, которые смогли пережить несчастье и остаться людьми, в ответе перед другими, которые нуждаются в помощи. Мы не можем позволить другим утонуть, если нам самим удалось выплыть.

В комнате, где царит идеальный порядок, не остаётся места для свободного духа

Нет таких мест, где трещины нет, через нее и проникает свет.

– Что ж, я постараюсь говорить осторожно. На мой взгляд, Кри на протяжении всей жизни подвергалась эмоциональному и словесному унижению. Я думаю, унижала ее Си-Си, но обычно в таких ситуациях есть три стороны. Тот, кто унижает, тот, кого унижают, и безучастный наблюдатель. Один родитель делает это, а другой знает, что происходит, и ничему не препятствует.

Не ходи в свою голову в одиночестве, mon petit. Это довольно опасное местечко.

До двадцати моим наркотиком было желание быть принятой, после двадцати - желание получить одобрение, после тридцати - любовь, а после сорока - виски.

Гамаш глубоко сочувствовал Йоланде. Но не за боль, которую она ощущала, а за то, что она не ощущает боли.

Нет таких мест, где трещины нет - через неё и проникает свет

Ей нужно было понимать только свою жизнь и свою смерть.

- Ее привлекло имя, а не сам человек?

• Это случается довольно часто. Если тебе нравится имя Рожер, ты вдруг обнаруживаешь, что испытываешь симпатию ко всем Рожерам.