Цитаты из книги Симпатик

Сегодня о генерале ходят разные пересуды, но я могу засвидетельствовать: он был искренний человек и верил во все, что говорил, даже если это была ложь, а значит, едва ли так уж сильно отличался от большинства из нас.

Чтобы забыть о какой-либо разновидности боли, порой достаточно испытать боль другой разновидности

Сам я в это не верил, однако верил мой персонаж, славный капитан, и как актёр, исполняющий его роль, я должен был проявлять с ним солидарность. Но обычный актёр проводит в маске гораздо меньше времени, чем без неё, тогда как в моем случае все было наоборот. Неудивительно, что иногдая мечтал содрать с лица маску, всякий раз с горечью обнаруживая, что она и есть мое лицо.

Последовательность - это пугало ограниченных умов.

“Уровень вашего счастья пропорционален уровню несчастья кого-то другого, и наоборот. Если я говорю, что счастлив, кто-то другой должен быть несчастен – скорее всего, один из вас. Если же я назову несчастным себя, кто-то из вас, возможно, почувствует себя счастливее, но вместе с тем будет испытывать неловкость, поскольку в Америке быть счастливыми положено всем.”

«... приятное мягкое тепло недорогого скотча действительно помогло, уютное, как некрасивая жена, понимающая все нужды своего мужчины.»

До победы коммунистов нас обирали, запугивали и унижали иностранцы. Теперь нас обирают, запугивают и унижают представители нашей собственной национальности. Полагаю, это прогресс.

Благодаря коньяку, этому эквиваленту материнского поцелуя для взрослого человека <...>

Привычка – вторая натура, и разучиться врать так же трудно, как разучиться сворачивать самокрутки или раскатисто произносить букву “р”.

<...> песенки Хэнка Уильямса – по сути, акустические вывески, гласящие: “Ниггерам вход воспрещен”.

Черная тоска сунула свою холодную шершавую руку в мою <...>

<...> революционеры невинными не бывают.

Обмазывать пропагандистским навозом просто, когда речь идет о солдатах, привычных к любым надругательствам <...>

<...> тому, кто пишет признание, нужна не чистота, а покой.

Войны никогда не умирают,<...>. Они могут только заснуть.

...настоящая история оставалась в подземных шахтах вместе с мертвецами, а зрители получали крошечные блестящие алмазики, над которыми могли ахать вволю.

Ведь если бы юность не прожигали, разве могла бы она быть юностью?

Его супруга имела мозги-калькулятор, осанку инструктора по строевой подготовке и девичье тело даже после пятикратных родов, а экстерьер, в который все это было упаковано, понуждал наших живописцев, прошедших французскую школу, пускать в ход самые нежные тона акварели и самый расплывчатый мазок. Иначе говоря, она представляла собой образец вьетнамки.

Як сказав Геґель, трагедія — це не лише конфлікт між тим, що правильно і неправильно, а між правильним і правильним, дилема, якої не уникнути нікому з тих, хто хоче стати частиною історії.

Если мы с тобой что-нибудь и закрутим. а это еще очень большое если, то никто ничего никому не должен.Ты не влюбляешься в меня, я не влюбляюсь в тебя.