Der Nachsommer: Bildungsroman

В общем, прочитав аннотацию к книге, я предвкушала неспешное, приятное чтение, наполненное милой стариной, которую мы все, как говорится, потеряли. Оно действительно было неспешным. Только из серии "вот это стол - за ним едятЪ, вот это стул - на нем сидятЪ..." И если вначале было довольно-таки интересно почитать о детстве главгера и его сестры и благопристойных австрийских нравах, царящих в зажиточном бюргерском семействе, то потом действо трансформировалось в некий демонический ахтунг с арийским акцентом.

Для начала главгер всю дорогу очень нудно, но довольно неистово изучал все подряд, но строго по порядку, в целом, необъяснимому, ну да ладно. С благословения фазера и муттера, естественно, позволивших ему жить на денежки с капиталу и не работать. Прямо, хм. Как-то по-нашенски. Но и это ну да ладно, только он был реально зануда. И как-то слегонца нанесло ароматом ахтунга. Потом в биографии главгера возник некий дом с розами и его загадочный хозяин. На мою беду, на мою погибель они образовались. И ахтунг расправил кожистые крылья, расщеперил зубастую пасть с ядовитыми клыками в пять рядов и начал многословно выражаться по-иностранчески, то есть непонятно, но явно бескультурно и со злым умыслом в сторону обычного расейского читателя.

И я начала медленно, но верно сатанеть от бесконечных походов персов в каждый угол дома-розария с описанием распоследней выбоинки на полу и плевка на обоях. Особенно доставили мраморные полы такой, твою ж муттер, ценности, что над ними желательно было парить над потолком, но не задевая люстр, естественно, или на крайняк униженно ползать в тапочках с десятерной подошвой, дабы не поцарапать сие великолепие. На доме эти господа не угомонились. Как можно, сэр, когда вокруг столько достопримечательностей? Потому что же еще были в наличии разные надворные постройки и сараи образцового содержания. Еще ж был лес да лес кругом и поля со пшеницею и рожью-муттерошкой. И всякие благопристойные людищи, приставленные во фрунт к этим многочисленным зданиям и строениям.

И так всю книгу, всю, муттер твою так, книгу! Ежели персы изволят поедать суп, то о содержании варева докладывается штифтером во всех подробностях. Как и о посуде, из которого его наливают и поедают. Ежели в поле зрения образовалась австрийская дева, то не рассказывается только о ее нижнем белье и размере бюста и бедер, ибо это неприлично все же. Спасибо, спасибо тебе, старый век, за строгие нравы! Обо всем остальном вы непременно узнаете в самых, что ни на есть, обстоятельных и кровавых подробностях. Мало того. Во время всей этой вакханалии учета и переучета главгер, значит, ходил туда-сюда с умным видом и глубокомысленно вещал: "йа, йа, натюрлих, яволь!"

Поставила книге двойку за относительно неплохое начало и ряд вполне здравых мыслей и идей, к сожалению, утонувших по маковку в жире демонической занудности.

На первой странице этой книги написаны буквы, буквы складываются в слова, слова в словосочетания и предложения. На второй странице этой книги написаны тоже буквы, но слова из них складываются другие. Хотя повторения присутствуют, я нашел совпадающие слова: в, ее, и, отец, или, он, тоже. Возможно есть еще, проведенное мной время для сличения было недостаточно для полноценного всеохватывающего анализа. Возможно, когда у меня появится достаточно свободного времени, я сличу страницы более внимательно, так как ни одно дело не должно быть не завершено. Я использую электронную книгу PocketBook 616, используемый мной шрифт DejaVu Sans, обычный, размер 13. Можно много писать о достоинствах и недостатках данной книги, а также выбранных мной настройках для чтения, но я боюсь утомить читателя рецензии.

Так же, как австрийский писатель Адальберт Штифтер утомил меня бесконечными описаниями всего на свете до малейших деталей в своем романе. Пока я читал дотошное описание одного поместья, мне еще было интересно к чему автор ведет, но когда он с ним покончил и начал так же скрупулёзно описывать еще один дом и его окрестности, я сломался. Надо отдать автору должное, хорошо описывать он умеет, но описания практически без дополнительных смыслов и сюжета очень скоро наскучивают. А вот диалоги очень плохи. Не знаю автор виноват или переводчик, но все диалоги выглядят, как будто писал их дилетант от литературы: «Я ему сказал это… Он мне ответил то. А я ему на это возразил так». То есть прописываются не просто реплики, а каждая реплика с подводкой. Выглядит искусственно, и очень утомляет. К тому же почти все диалоги и монологи невероятно нравоучительны, что тоже утомляет.

Немногие сюжетные события рассказывают биографию некоего молодого человека из богатой семьи, который посвятил свою жизнь науке и искусству. Он знакомится с неким владельцем усадьбы, где все очень красиво и правильно, и проводит там много времени, прерываясь на походы в горы с научными целями и возвращения в отчий дом к семье. Дочитав первый том, я надеялся – ну сейчас наконец-то начнутся какие-то события. Но нет, те же бесконечные описания. И совершенно неинтересные перемещения главного героя: пошел в горы, вернулся, пообедал, сходил в сад, пошел в спальню, проснулся пошел в столовую завтракать и т.п. Лишь в самом конце второго тома появляется любовное объяснение, причем настолько бесчувственное, насколько вообще это возможно. Молодые люди настолько прилично и правильно себя ведут, что, вероятно, в каком-нибудь "Домострое" больше страсти. Впрочем, все герои книги невероятно правильные, всегда и во всем поступают так как надо, без единого порока или хотя бы маленькой вредной привычки. Я понимаю, автор хотел изобразить в книге некий идеал, так как он его видит. Но получилось нечто совершенно неудобоваримое. Каждого из персонажей посыпать нафталином и в музей, в жизни таких не бывает, и к счастью.

Возможно, для своего времени (год написания 1857) книга и была чем-то необычным по стилю и оказала влияние на развитие литературы. Однако сейчас ничего интересного я в ней не могу увидеть, и могу посоветовать лишь тем, кто интересуется историей европейской литературы середины 19 века.

P.S. Часто вы встречали слово «гостеприимец»? В этой книге оно упоминается раз 300 не меньше.

Невзирая на довольно внушительный объем этого романа, он легко поддается разбору. В нем нет скрытых смыслов, все достаточно прозрачно и лежит на поверхности. Интриги тоже как таковой нет: повествование ровное, плавное, без неожиданных поворотов, которые, думается только повредили бы центральной идее книги.

Потому что ценртральная идея, как бесхитростно сообщает нам аннотация, - это гармония. Точнее, необходимость и естественность гармонии во всем, начиная от обустройства быта, земледелия, ремесел и до точных наук, высокого искусства и благородных чувств, включая, само собой, любовь. Гармония это не есть вещь в себе, она проявляется только в делах и отношениях и служит им основой. Этому посвящены подробнейшие описания сельскохозяйственных и садоводческих приемов, камнерезных и прочих ремесел, размышления о роли и истоках архитектуры и изобразительного искусства, о важности правильного образования и воспитания. По сути это даже не роман, но философский трактат в форме романа, призванный охватить жизнь человека во всех ее проявлениях. Штифтер видит два источника, питающих и дающих силу и знание для построения гармоничного и счастливого существования, - мудрость предков и природу. Последняя есть неистощимая сокровищница материалов, богатств, образов и форм, которыми, впрочем, еще нужно научиться пользоваться - и здесь человеку как ничто поможет естествознание.

Роман одновременно реалистичен и романтичен. Множество прикладных вопросов рассмотрено самым детальным образом; однако это не помешало автору включить в повествование историю совершенной и чистой любви. В наш циничный век она может показаться наивной и даже смехотворной. Но я не думаю, что Штифтер выдумывал; такое было тогда время, таковы были чувства людей - чистые, целомудренные. Возможно, нам еще есть чему поучиться, хотя наши времена, надо признаться, способны сильно поколебать веру в то, что всесторонняя гармония в том виде, в каком ее преподнес Штифтер, вообще осуществима.