Цитаты из книги Darkdawn

Ей всегда лучше удавалось резать вещи на кусочки, чем соединять их воедино.

— Как ты вообще, старый ублюдок?
— Как мертвец.– Летописец прислонился к стене рядом с ним. – А ты?
— Примерно так же.

Жить – значит всегда чего-нибудь бояться.

Если уж решили "полюбить" систему, дорогие друзья, будьте готовы, что она "полюбит" вас.

И он подумал обо всем, что могло бы быть у них с Мией. Обо всем, кем они почти стали. Наслаждаясь вкусом на языке последний раз, прежде чем забыть о нем. Прежде чем наконец скинуть оковы – оковы того, что могло бы быть, – и смириться с тем, что было.

Отпустив свою ненависть, он будто скинул груз с плеч, и это дало ему крылья, чтобы скорбеть о ней.

Все же, пусть Духовенство и потерпело крах, император Итреи был не из тех, кто выбрасывал хороший молоток лишь потому, что тот погнул один гвоздь. Ему еще может пригодиться убийца из уцелевших последователей Наи.

Несомненно, он был тяжелым человеком. Не жестоким, ни в коем случае. Но твердым, как сталь. Беспощадным, как море. Никогда не спешил с похвалой и не упускал случая упрекнуть, воспитывая из своего сына мужчину, который однажды сможет править империей.

— МНЕ ПОРА ИДТИ, – сказал Трик. — Идти? Куда? — ВПЕРЕД, – он кивнул на нос корабля. – МОЛИТЬСЯ. — О, Поняла. Это поможет? — У НАС, ДВЕЙМЕРЦЕВ, ЕСТЬ ПОГОВОРКА. МОЛИСЬ БОГИНЕ, НО ГРЕБИ К БЕРЕГУ.

Похоть внутри нее жаждала тьмы внутри него.

В глазах ребенка отец – все равно что бог. А мать – сама земля под его ногами.

— Я помню ту перемену, когда ты впервые прибыл сюда, юнец. Зеленым, как трава. Мягким, как детская какашка. Но ты верил. В нее. В это. Чем ярче свет, тем гуще тени.

— Не смей называть меня «девочкой», ублюдок, оно звучит так, словно это синоним слова «дерьмо»!

о небесах столь серых, как миг осознания, что ты больше не влюблён

Как убить монстра и самому не стать им?

Она облачилась в ночь. Ее платье – черный шелк. Ожерелье на шее – сумрачные звезды. От талии к босым ногам струилась пышная юбка, призрачно-бледную кожу стягивал полночный корсет.

У нас своя система, приятель. То, что мы пираты, не значит, что мы беззаконные разбойники. У Сида вытянулось лицо. – …Именно это  оно и значит!

Но затем, так же неминуемо, как смерть и налоги, наступит истинотьма.

В каждом вдохе живет надежда…