Отзывы о книге Жизнь Чака

"Жизнь Чака" - это нетипичный Стивен Кинг. Слишком добрый и мелодраматичный. В этой небольшой повести нет присущих ему тревожных нот, ужасов и зла. Только немного мистики в конце. Повесть состоит из трех актов и разворачивается от конца в начало: акт 3, акт 2, акт 1. Фильм, кстати, снят максимально близко к сюжету повести, и это один из немногих случаев, когда фильм и книга, с моей точки зрения, равноценны. Мне одинаково понравились. Не сказать, что я в огромном восторге, но и повесть хорошо написана, и фильм хорошо снят. Просто не очень люблю притчево-назидательный тон. Хочется сказать, что я знаю, и довольно давно, что в каждом человеке заключен огромный мир ("я вмещаю множества"), что нужно жить, вдыхая полной грудью и ценя каждое мгновенье, неважно сколько их там отпущено.

Все герои исключительно положительные, кроме разве что парня Дженис, бросившего ее по смс, но и это оказывается к лучшему, ведь иначе она, возможно, не станцевала бы с Чаком тот самый танец. Все такие хорошие, как будто зла не существует. Очень странный Стивен Кинг.

Моя любимая часть повести - последняя, о детстве Чака. Рано потеряв родителей, он обрел семью в лице любящих бабушки и дедушки, а в школе встретил прекрасных педагогов, которые открыли перед ним целый мир ("Я велик, я вмешаю множества", Уолт Уитмен)

И фильм, и книга - жизнеутверждающие, отрицательных эмоций не вызывающие.

— Мир катится в тартарары, и всё, что мы можем сказать: «Это очень хреново». Может, мы катимся в тартарары вместе с ним? — Может быть, — сказал Марти, — но Чак Кранц выходит на пенсию, так что, наверное, всё не так плохо.

Продолжаю потихоньку читать последний вышедший сборник повестей Кинга, вторая вещь хоть и зашла вполне хорошо, но всё же без восторгов. Думаю, дело в том, что она для меня вышла немного неровной, состоящая из трёх частей, вполне себе взаимосвязанных между собой сюжетно, но при этом меня не покидало ощущение, что каждая часть была бы более интересна сама по себе, оформленная в рассказ что ли. Начинается всё с глобального апокалипсиса, причём виной ему не военные действия, мутирующий вирус или нашествие зомби, такое ощущение, что просто природа в один момент решила, что с неё хватит, и вот по всему миру одна за одной наступают катастрофы, вымирают пчёлы, горит средняя полоса Америки, Калифорния по частям уходит под воду и так далее, будто клетки огромного организма перестают функционировать одна за одной. Главного героя, разведённого учителя литературы при этом не перестаёт преследовать вопрос, кто же такой Чак, поздравления с выходом на пенсию которого появляются по всему городу в самых неожиданных местах. И вот в принципе на этой части можно было бы ставить точку, довольно необычная концовка, заставляющая и удивиться, и задуматься. Пожалуй, от меня была бы пятёрка как минимум за идею.

Вторая и третья части посвящены жизни этого самого Чака из объявления. Причём вторая, несмотря на то, что является просто отличной зарисовкой, любопытным эпизодом из жизни, по сути не даёт сюжету, вообще ничего, такое ощущение, что в голове у автора родилась эта сцена и он не удержался и написал её, причём мастерски, но всё же. Третья рассказывает о детстве Чака и тоже вполне хороша сама по себе. Рано оставшийся без родителей, Чак воспитывался в доме бабушки и дедушки. Дом же тот был старой постройки, в викторианском стиле с маленькой башенкой вместо чердака, дверь ведущая в которую всегда была заперта. Объяснялось это хлипким полом, который мог обрушиться в любой момент, но правда всплыла наружу, когда бабушки не было дома, а дедушка чересчур увлёкся выпивкой. Опять же повторюсь, это ещё одна интересная идея на отдельный рассказ, хотя по сути сюжет вроде как и напрямую связан с первой частью, но вот у меня в голове вышло три отдельные хорошие истории, а не одна полноценная. Может дело в том, что кульминация по сути происходит в конце первой части и дальнейшие описываемые события, которые хронологически являются предысторией, никак на это не влияют и особо ничего сюжету не дают. В общем, несколько неровные впечатления, но при этом однозначно со знаком плюс, просто может дядюшка Стиви и лучше.

— Человеческий мозг ограничен— это всего-навсего сгусток губчатой ткани внутри костяной коробки, — но разум не ограничен ничем. Его ёмкость колоссальна, его фантазия поистине беспредельна. Я думаю, что, когда человек умирает, рушится целый мир. Мир, который он знал и в который верил. Ты только представь: миллиарды людей на Земле, и каждый носит в себе целый мир. Миллиарды миров, созданных человеческим разумом.

История жизни Чарльза Кранца похожа на тысячи других и целиком укладывается в три главы небольшого рассказа. Бухгалтер, муж и отец. Живет свою обычную жизнь. Значимые события можно пересчитать по пальцам одной руки. Но в то же время, он целый уникальный мир. Всё то, что он увидел и узнал, за свою относительно не долгую жизнь, сохранилось в его памяти, формируя его представления о мире.

Идея, что у нас в голове целый мир, который постоянно расширяется или разрушается, в связи с болезнью, например, на мой взгляд хорошо перекликается с идеей, что мы живы, пока про нас кто-то помнит, т.е. мы живем в мирах (в памяти) наших близких, друзей и знакомых.

Рассказ о радостях и горестях обычного человека, приправленный щепоткой мистики, оставляет приятное послевкусие спокойной, светлой грусти. Недавно вышел одноименный фильм, с Томом Хиддлстоном в главной роли, который прекрасно иллюстрирует данное произведение.

«И каждая пылинка ничтожная может стать центром вселенной» Уолт Уитмен, «Песня о себе»

Одна из лучших историй, прочитанных за последнее время у Кинга. Она о безграничности сознания в условиях иллюзорности и смертности материального мира. Она жизнеутверждающая, хотя и начинается со смерти.

Во-первых, стоит отметить то, как история выстроена. Повесть состоит из трех частей, или актов, и развивается от конца к началу. Открывается все фантастической картиной надвигающейся гибели мира: разрушаются города, части материков уходят под воду, отключаются средства коммуникации и электричество, происходят природные катаклизмы, а на улицах и в СМИ повсюду начинает появляться фотография некоего Чарльза «Чака» Кранца, которого никто не знает.

Все три части объединены, собственно, личностью Чака, с виду непримечательного банковского служащего. Но по мере чтения и отката назад во времени приоткрывается завеса над этим человеком, над тем, что он из себя представляет, какой была его жизнь до «апокалипсиса».

Снова, как и в первой повести сборника, Кинг размышляет на тему смерти. На самом деле, говорит он, важно не то, что рано или поздно это случится, но то, как ты проведешь годы ожидания. Что тебе будет вспомнить в последние мгновения, что о тебе будут помнить другие.

Самое прекрасное в этой повести то, что прочитав ее первый раз, можно тут же вернуться к началу и, зная всю картинку целиком, уже совершенно по-иному перечитать ее.

В Америке в прямом смысле начался апокалипсис - Калифорния обрушилась в пропасть, Небраску затопило, Огайо - палят пожары. И откуда не возьмись появились странные плакаты на которых изображен человек, работающий банкиром, в сером пиджаке и черных очках и надписью: "Чарльз Кранц. 39 прекрасных лет! Спасибо, Чак!" Там и тут, наряду с катаклизмами, появляются фото этого самого Чака. Он буквально везде: на билбордах, в рекламе, в небе и даже окнах домов, когда гаснет свет, но шутка в том, что никто и понятия не имеет кто он такой. Так метафорично Кинг показывает значение апокалипсиса. Для кого-то он означает буквальный конец всего, а для кого-то концом является смерть близкого человека. Уже позже, нам рассказывают о том, кто же такой Чарльз/Чак Кранц. Это добрый, порядочный человек, который прожил хорошую, но очень короткую жизнь. Человек, в 39 лет умирающий от глиобластомы. Нас окунают в его жизнь показывая сначала его смерть, потом детство, потом снова возвращая в настоящее - то есть к концу. Жизнь у него была отнюдь непростой, но при этом особо не отличалась от большинства американцев - в 7 лет он остался сиротой - его родители и нерождённая сестренка погибли в автокатастрофе, а его забрали на воспитание родители отца, в 14 - умерла бабушка, а 17 дедушка и парень совсем осиротел. Позже появилась семья и ребенок и все было хорошо, пока болезнь не сразила его. И тот, кто когда-то танцевал на улице проходя мимо уличного барабанщика, собирая аплодисменты и овации зрителей теперь был не в состоянии открыть глаза. И снова Кинг показывает боль потери, задавая насущные вопросы, на которые ни у кого не найдется ответа. "Почему уходят наши близкие? Почему такими молодыми? Почему подобные страдания допускаются тем, кто выше? Я и сама порой задаюсь теми же вопросами, но ответ один - значит, у Него есть на это своя причина, которая пока неведома остальным. До тех пор, пока не пришло время. Терять близких очень и очень больно. Особенно, когда они молоды, и казалось бы, могли бы еще прожить ни один десяток лет, но болезнь решает сама. Отнимая их у нас, а нас у них. А самое страшное, что она не смотрит на то известен ты или нет, богат ты или беден - она просто отбирает у тебя жизнь, приравнивая к остальным. Пример тому, и Фриске, и Хворостовский, и еще куча известных людей, умерших от этой заразы. Их не спасли ни популярность, ни деньги. Ровно как и близких ничего не спасет от боли потери. Был здесь и элемент мистики и приведений, а точнее, в какой-то мере, ясновидения. Но это проклятье, а не дар, потому что попросту невозможно нормально существовать, зная, как должны умереть твои близкие. Или же ты сам. Сложно перебороть этот страх и просто жить не ожидая ничего, жить не сегодняшним днем, а не страхом смерти. Чак - один из немногих, у кого это получилось, и город вот таким интересным мистическим способом воздал ему должное и попрощался с ним. Вполне в стиле Стивена Кинга - глубоко, пронзительно. И снова заставляет задуматься о ценности жизни и нашем отношении к близким, впрочем, как и всегда.

Несмотря на то, что книгу, в которую вошла повесть, купила еще в прошлом году, руки до нее все не доходили. Однако в этом году вышел одноименный фильм с моим любимым Томом Хиддлстоном, потому нашла в своем плотном плане по чтению место для повести.

Произведение вызвало неоднозначные ощущения. И дело даже не в том, что оно написано в обратном порядке: от дня настоящего в жизни Чака до его времени в прошлом. Проблема в том, что настоящее никоим образом не объясняется - ни в настоящем, ни в прошлом. Я всю дорогу ждала, что нам расскажут, откуда взялись апокалипсис и все эти постеры вокруг. Но этого не случилось. И это - моя главная претензия к повести. Это не просто обманутые ожидания, это попытка навести плеть на плетень ради создания чего-то глобально философского и умного, за которой стоит ничто, пустота, та самая, кстати, из "Лангольеров".

Изобрази Кинг эту историю в обычном хронологическом порядке, она получилась бы крайне посредственной, которая тут же воскресает в памяти, как минимум, его же "Дюну" и "Летний гром" из сборника "Лавка дурных слов", которые не только появились раньше, но и получились сильнее в сюжетном и стилистическом планах.

Помимо этого, Кинг делает явные отсылки к другим своим произведениям. "Кладбище домашних животных" считывается на раз. При этом не совсем понятно, почему он решил изменить имена, ведь он любит объединять свои произведения в единую Вселенную. Честно, укажи он здесь оригинальные имена, эффект от повести оказался бы выше.

К сожалению, больше добавить мне нечего. Анализировать - нечего, размышлять - не о чем, хоть Кинг и старается заставить нас это сделать, вводя в повествование тему мультивселенной. Набор кинговских штампов и самоповторов. Лучше прочитать его оригинальные произведения - они глубже, искреннее, красивее, красочнее.

В мире наступает конец света. Нет, не тот что прогнозируют религиозные фанатики, а конец всех человеческих благ. Интернет? Ушёл навсегда, скажем ему "пока". Супермаркеты? Да, скоро нечего будет есть, запасаемся консервами. Города разрушается...весь мир летит в тар-тарары... В общем, все "Хреново".

А как же Чак?.... Чарльз Кранц в коме....Ему от этого конца света ни жарко ни холодно. Как говорится "мёртвые не потеют". Пожалуй хороший бит и танцы - вот что ему нужно на последок!... Рок-эн-ролл, джиттербаг, будвайзер вот что нам всем нужно, чтоб понять эту историю. _____________ Для кого-то этот рассказ, что называется, "ничего особенного"... Наверно так и есть, чего греха таить... А для меня море тихой душевной радости. Бывает, что Кинг пишет очень просто. Но он сам сколько раз говорил, что его истории живут своей жизнью и сами по себе, а он лишь инструмент, который их фиксирует. Трудно назвать данную историю особенной, но в ней есть своя атмосфера. Кинг любит живую музыку и поэтому описывая жизнь и танец Чака, он передаёт свою энергетику рассказу и история становится живой. Потому что Кинг хороший рассказчик!

И что, интересно, заставляет тебя считать, будто ты главный герой где-то ещё, кроме как в своей голове?

Иногда минута может изменить всю жизнь, несколько слов поменять мировоззрение, а один рассказ вместить в себя целую бесконечность.

Признаться честно, в процессе чтения первого акта во мне ерзала скептическая мысль о такой любимой американской идее Апокалипсиса, есть у них национальная тяга к художественному изображению конца всего и глобального разрушения. Но в момент, когда мир погас вместе со звездами, все схлопнулось и перестало существовать, для меня очень ярко зажглось понимание всей сути происходящего, заложенное в основу, — родилась новая вселенная с ультраяркой в центре.

Да кто же такой Чак? Пожалуй, никто для жителей небольшого городка и Америки. Чуть больше для близких и семьи. И абсолютно все для себя самого.

Он посмотрел наверх, увидел миллионы звёзд, и понял, что за каждым из этих миллионов есть ещё больше. Вселенная огромна, подумал он. В ней — великое множество. Также она вмещает и меня, и в этот самый миг я прекрасен. У меня есть полное право быть прекрасным.

Как много можно об этом говорить! Взять хотя бы философскую идею антропоцентризма, когда Человек есть центр Вселенной, он — высшая цель мироздания. Есть в этом и психологический эгоцентризм. Все, что воспринимает наше сознание, что аккумулируют наши воспоминания, сводится к восприятию действительности конкретного индивида (все события, которые с нами происходят, они существуют только потому, что мы являемся частью их или же обращаем внимание на них ввиду какого-либо интереса, при отсутствии которого для нас это остается незамеченным; или же, если мы испытываем физическую боль, то знаем, что чувствуют другие, основываясь на своем же опыте). Проще говоря, мы пропускаем весь мир через себя. Именно эгоцентризм восприятия может исказить нашу картину мира ввиду наличия или отсутствия конкретного опыта, неправильного суждения и прочее. Но все равно — этот мир существует нашими глазами. И вместе с нами он заканчивается.

Пожалуй, конкретным примером может служить шрам на руке Чака. Для кого-то он просто отметина в форме полумесяца. Даже жена не очень им интересуется, дежурно соглашаясь узнать историю его происхождения. Но для самого Чака у этого шрама есть СВОЯ ИСТОРИЯ, свое воспоминание и памятный смысл. Это не просто отметина, это часть ЕГО жизни.

На самом деле шрам значил куда больше, а, может, Чак пытался превысить его значимость.

Все же удивительная метафорическая образность выбрана Кингом: один незаметный маленький человек может вырасти до размеров целой вселенной, а целая вселенная способная сжаться и воплотиться в маленьком человеке.

И человек, и галактики способны рождаться и умирать, здесь лишь разница восприятия времени. Наш мир не так уж и отличается от нас с вами, если перебирать метафоры автора: чем оторвавшаяся от основного материка после сдвига тектонических плит Калифорния не похожа на отслойку аорты в теле человека или вывих сустава; или же выжженые пожарами земли Среднего Запада на эмоциональное выгорание и опустошение; дефицит продовольствия и последующий голод — отсутствие жизненных ресурсов организма; протесты против правительства и свержение власти путем насилия — такой же протест и сопротивление чему-либо психически или эмоционально, что может привести к необратимым изменениям психики? Когда Чак умирает, мир не может жить без него.

Вспомнилась мне и философская доктрина солипсизма. «Я мыслю, значит я существую», спасибо Декарту. Идея о том, что весь мир существует исключительно в сознании одного человека, он его придумал, он — Создатель. И когда Создатель закрывает глаза, все погружается в темноту.

Я думаю, что, когда умирает мужчина или женщина, целый мир обращается в руины — мир, в который этот человек верил, который знал. Подумай вот о чём, малец: миллиарды людей на планете, и внутри каждого из них есть целый мир. В их мыслях зародились целые вселенные.

Но что в тексте, кроме глобальной мысли «я — вселенная»? Есть движение, он же танец, он же — жизнь. Обратный хронометраж повести дает прекрасную картину. Сначала мы видим Чака, взрослого и серьезного человека, семьянина, который думает о конференции и одет в строгий костюм, а потом… Он отпускает себя и этот образ, просто начинает танцевать на улице. Что за бред, можно подумать. Но именно так Чак снова позволяет себе делать то, что хочется ему самому, а не что должно. Он нарушает рамки, в которые его загнало общество, положение, возраст. Именно в танце мы видим реального Чарльза Кранца. Ну что за слабенький аргумент, можно подумать снова. Но в самом начале этой истории, точнее — в ее конце, мы узнаем, что танцами Чак занялся после смерти близкого ему человека, и это было именно то настоящее удовольствие, которое единственно он мог себе позволить. Именно танец бабушки ему запомнился перед ее смертью. Именно ожидание смерти напоминает нам о том, что нужно еще успеть и пожить.

Когда Чак проходил то место, где Джаред устанавливал свои барабаны, те два вопроса вновь возникли в его голове: почему ты остановился послушать, и почему начал танцевать? Он не знал, и разве ответы сделают хорошие вещи ещё лучше? Позже он лишится возможности ходить, не говоря уж о возможности станцевать с маленькой сестричкой на Бойлстон Стрит. Позже он лишится возможности пережёвывать пищу и сможет принимать еду, только из блендера. Позже он не сможет различать сны и явь, и войдёт в землю такой сильной боли, что станет задаваться вопросом, зачем вообще Бог создал мир. Позже он забудет имя своей жены. Но что он будет помнить — время от времени, — это как он остановился, как бросил свой портфель, и начал двигать бёдрами в такт ритму барабанов, и он будет думать, что именно для этого Бог и создал мир. Именно для этого.

И да. Спасибо, Чак!

● ● ● больше отзывов в моем тг-канале или вк-сообществе "у книг есть дом"