Цитаты из книги The Mountain Between Us

Главный секрет брака - это что любовь только укрепляется. Ты избавляешься - ... - от необходимости что-то доказывать.

- Думаете, мы выберемся отсюда? Я посмотрел в иллюминатор. - Сомневаюсь. - Вы пессимист? - Я врач. Ремесло делает меня оптимистом со склонностью к реализму. - Звучит значительно.

Я уже встречал таких людей. Обычно в их прошлом закопана какая-то эмоциональная травма, которую они маскируют с помощью юмора или сарказма. Это помогает им отвлечься.

Все вы, женщины, одинаковые! Почему у нас, мужчин, обязательно должен быть для вас ответ? Почему мы обязаны знать, что мы делаем и что в результате этого произойдет? Почему нам нельзя быть неумелыми, сломленными, разочарованными? Почему наш долг – помогать, устранять преграды на нашем пути?

Лучшая ваша опора – чувство юмора. Это достоинство на вес золота.

– Гровер Рузвельт. Я потряс его мозолистую и твердую ладонь. – Вы, часом, не родственник президента? – Дальний. Но они меня не признают.

Выживание одного из двоих - это лучше, чем смерть обоих.

Жить с разбитым сердцем - всё равно что жить полумёртвым, а это не то же самое, что быть наполовину живым. Полумёртвый и есть полумёртвый. Это не жизнь.

Минуты вырастают в часы, часы в дни, дни - в целые жизни.

—Полазить?
—В горах.
—Вот, значит, чем вы занимаетесь, когда не режете людей?

Лучшая ваша опора – чувство юмора. Это достоинство на вес золота. – С чего это вдруг? Разве шутки приблизят мое спасение? – Не исключено.

Одно дело потеряться, другое - блуждать.

Я живу по двум простым правилам. Правило первое: я доверяю своему умению и умениям другим людей.

- Вы пессимист?
- Я врач. Ремесло делает меня оптимистом со склонностью к реализму.

Вид был хуже некуда: все серое, унылое, одно слово - январь.

Шанс существует всегда. Всегда. 

Мне был нужен сон, но я знал, что не усну – слишком велико было возбуждение.

УдАлся – ударение на а.

Я обхватил голову руками. Час назад наше положение было плохим, но сейчас оно стало попросту безнадежным. Решения у меня не было, но я знал одно: надо пошевеливаться.