Цитаты из книги Чорний пес

– Ты думаешь, призраки могут говорить с кем попало? – донесся из темноты возмущенный голос Кэсси. – Мы – мотыльки. А ты – пламя.

Губы ее были на вкус словно мята, и камень, и трава, и прохладный вечерний ветер. Тень закрыл глаза и на миг забылся в наслаждении.

– Тут нечего стыдиться, – заметил Тень, а про себя подумал, что этих англичан хлебом не корми – дай только постыдиться всласть.

– А что он делает, этот Черный Черт? – Ничего он не делает, – сказал Оливер. – Еще и как делает! – возразила Мойра. – Он идет за тобой до дома. А потом проходит немного времени, и ты умираешь. – Вроде ничего страшного, – заметил Тень. – Ну, не считая последнего пункта.

Рядом с ней стояла женщина чуть за шестьдесят, на вид очень уютная и утешительная, точь-в-точь такая, какую неплохо держать под боком на случай непредвиденных потрясений.

Хозяин и седовласая женщина не сошлись во мнениях о том, какие из местных сортов пива и сидра можно признать хорошими. Когда страсти уже накалились не на шутку, коротышка с бакенбардами вмешался и заявил, что, по его скромному мнению, «хорошее» – это не просто «неплохое», а нечто куда более выдающееся. Одним словом, то, что делает мир прекраснее. Высказавшись, он застенчиво хихикнул – мол, не принимайте меня всерьез, на самом деле я понимаю, что речь всего лишь о выпивке.

Десять языков в одной голове. Один язык пошел за хлебом, Чтоб накормить живых и мертвых. Старинная загадка

– Что скажешь? – спросила она, показывая рисунок в альбоме – уверенный карандашный набросок окрестного пейзажа. – Замечательно. Ты профессионально рисуешь? – Да так, калякаю помаленьку. Тень уже достаточно наобщался с англичанами, чтобы понять, что это может означать одно из двух: или она и вправду всего лишь калякает, или ее работы регулярно выставляют в Национальной галерее или в «Тейт Модерн».

But then, one man’s god is another’s devil.

The little muttonchopped man interrupted them to point out that in his opinion good was not the avoidance of evil, but something more positive than that: it was making the world a better place.

— Тут нечего стыдиться, – заметил Тень, а про себя подумал, что этих англичан хлебом не корми – дай только постыдиться всласть.

– Как по мне, так любая дворняга в сто раз лучше породистого пса, – подхватила женщина. – Вот почему Америка – такая интересная страна. Там все полукровки.

Королек свил гнездо в черепе трупа, вывешенного в клетке. И летал туда-сюда через рот – носил пищу своим птенцам. В общем, это значит, что жизнь продолжается даже там, где воцарилась смерть.

‘There were ten tongues within one head,’ recited Doreen, in a voice slightly higher and more formal than the one in which she had previously spoken. ‘And one went out to fetch some bread, to feed the living and the dead. That was a riddle written about this corner, and that tree.’ ‘What does it mean?’ ‘A wren made a nest inside the skull of a gibbeted corpse, flying in and out of the jaw to feed its young. In the midst of death, as it were, life just keeps on happening.’

‘My own theory,’[...] ‘is that it is the prehistoric dire wolf. But it is bigger than ever the dire wolf was. Perhaps it is the monster of our dreams, when we huddled in caves. Perhaps it was simply a wolf, but we were smaller, little hominids who could never run fast enough to get away.’

The old religion is what gets the crops up and keeps your cock hard and makes sure that nobody builds a bloody great motorway through an area of outstanding natural beauty.

He could have said nothing, after all. Silence was always safer.

‘You’re very good. Are you a professional artist?’ ‘I dabble,’ she said. Shadow had spent enough time talking to the English to know that this meant either that she dabbled, or that her work was regularly hung in the National Gallery or Tate Modern.

Everything was quiet in the house: Shadow imagined the black dog squatting on the roof, cutting out all sunlight, all emotion, all feeling and truth.

‘Ask me, all mongrels are better than pedigree anything,’ said the woman. ‘It’s why America is such an interesting country. Filled with mongrels.’