Цитаты из книги Казки про силу

Я не знал, что подумать. Я чувствовал, что прибыл к концу своей тропы. Если дон Хуан может носить костюм и быть в нем элегантным, то значит все возможно.

– Правилом большого пальца для воина, – сказал он, – является то, что он делает свои решения столь тщательно, что ничего из того, что может произойти в результате их, не может его удивить, а уж тем более истощить его силу. Быть воином означает быть смиренным и алертным.

У тебя осталось мало времени и совсем не осталось для ерунды. Отличное состояние. Я бы сказал, что лучшее, на что мы способны, проявляется, когда мы прижаты к стене. Когда мы ощущаем меч, нависший над головой. Лично я не хотел бы, чтобы было иначе.

Грубо говоря, у каждого тоналя есть две стороны. Одна – внешняя сторона – бахрома, поверхность острова. Эта часть связана с действием и действованием, беспорядочная сторона. Другая часть – это решения и суждения, внутренний тональ, более мягкий, более нежный и более сложный. Правильный тональ это такой тональ, где эти два уровня находятся в совершенной гармонии и равновесии.

– Одно из действий воина состоит в том, чтобы никогда не давать ничему воздействовать на себя, – сказал он. – поэтому воин может видеть самого дьявола, но он никому не дает знать об этом. Контроль воина должен быть неуязвимым.

– Нет никакой необходимости обращаться с телом таким образом, – сказал дон Хуан с ноткой укора. – но печальный факт состоит в том, что все мы научились в совершенстве тому, как делать наш тональ слабым. Я назвал это индульгированием.

– Целостность самого себя – очень экономичное дело, – сказал дон Хуан. – нам нужна лишь очень маленькая ее часть для того, чтобы выполнять сложнейшие задачи жизни. И однако, когда мы умираем, мы умираем с целостностью нас самих. Маг задает вопрос, если мы умрем с целостностью нас самих, то почему бы тогда не жить с этой целостностью?

Я называю это осознанием целостности существа, которое умрет. Идея состоит в том, что в момент смерти другой член истинной пары – нагваль – становится полностью оперативным, и то сознание, те воспоминания, то восприятие, которое накопилось в наших икрах и бедрах, в нашей спине и плечах и шее, начинает расширяться и распадаться. Как бусинки бесконечного разорванного ожерелья, они раскатываются без связующей силы жизни.

Величайшим искусством тоналя является подавлять любое проявление нагваля таким образом, что даже если его присутствие будет самой очевидной вещью в мире, оно останется незамеченным.

– Очень трудный вопрос, – сказал он. – сам ты сказал бы, что они внутри нас. Я сказал бы, что они не внутри, но никто из нас не был бы прав. Тональ твоего времени призывает тебя утверждать, что все, имеющее отношение к твоим мыслям и чувствам, находится внутри тебя. Тональ магов говорит противоположное: все снаружи. Кто прав? Никто. Внутри, снаружи, это в действительности не имеет значения.

Я долгое время смотрел на человека. Он был неподвижен. Может быть он был мертв, но мое неверие больше не имело никакого значения. Дон Хуан был прав. Долг верить, что мир загадочен и неизмерим, было выражением самого глубокого предрасположения воина. Без него он не имел ничего.

Он коснулся моей головы и сказал, что это центр разума и разговора. Конец моей грудины был центром ощущения. Район ниже пупка был волей. Сновидение было с правой стороны против ребер. Видение – с левой. Он сказал, что иногда у некоторых воинов и сновидение и видение были с правой стороны.

– Видишь, – сказал дон Хуан, – все мы проходим через одни и те же сомнения. Мы боимся сойти с ума. К несчастью для нас, конечно, все мы уже сумасшедшие.

Для тебя есть только наблюдение за поступками силы и выслушивание сказок, сказок о силе.

Твой рассудок может хотеть, чтобы ты упал и проиграл битву совершенно, чтобы отказаться от целостности себя. Но есть контрмера, которая не позволит тебе провозгласить ложную победу или ложное поражение. Если ты думаешь, что можешь отступить в гавань поражения, то ты не в своем уме. Твое тело будет стоять на страже и не позволит тебе пойти этим путем.