Цитаты из книги Сокровища Рейха

– Немцы построили много отличных церквей, – заметил он. Действительно, куда ни глянешь, повсюду в небе торчали острые шпили. – Жаль только, что они все еще одержимы желанием править миром.

К тому времени они не будут называться нацистами, но так или иначе это будет победа фашистской идеологии, триумф их воли.

К середине восьмидесятых годов Европа целиком станет профашистской – похоже, они считали Америку наиболее легким объектом, – а к двухтысячному году фашисты будут безраздельно править всем миром.

Мой водитель молча взирал на возникшее перед нами препятствие со свойственным только шотландцам сумрачно-серьезным выражением.

Его губы бантиком, распухшие, точно от укуса пчелы, были плотно сжаты, словно туго затянутый шнурком кисет.

Прежде всего их класс в своей основе противостоит массам и любой форме демократии.

Богатые немцы, приехавшие в Аргентину по нашему маленькому секретному каналу, вряд ли вообще пострадали. Кто осмелился бы преследовать их?

Беспорядок – моя стихия: беспорядок в кабинете, чертовский беспорядок в моей старческой башке. Но я все помню, точно знаю, куда что сунул, понимаете?

Куда ни сунься, все возвращается к нацистам и Перону. С ума можно сойти.

... прошлое отбрасывает очень длинные тени ...

Политика! – Он выпалил это слово с презрением. – Истеричная, насквозь фальшивая баланда.

– Выходит, Котман не увлекался политикой? – спросил я. – Такие люди, как правило, стоят вне политики. Скорее, они нужны политикам, а не наоборот, поэтому им нет необходимости заниматься ею. Гитлеры приходят и уходят, а котманы остаются. Таков закон истории. Котманы используют гитлеров.

С самого начала Аргентина представлялась наиболее подходящей страной из-за популярности нацистов среди широких масс населения в тридцатые годы и потому, что армия сохраняла свою приверженность фашизму вплоть до пятидесятых.

Перону же нацизм тем не менее представлялся в несколько ином свете. Для Перона он означал действенность, эффективное руководство, дисциплину, а самое главное – национализм. Нацизм, фашизм – как ни называй – проповедовал гордость за свой народ, все подчинялось единой цели – процветанию нации. Вот что прежде всего восхищало Перона в нацистах. Он даже изобрел свой собственный термин для этой доктрины – справедлизм.

Однако с тех пор нацизм стал олицетворять собой многое другое: истребление евреев, например, рабский труд, концлагеря и прочее.

Зачем и кому понадобились эти документы? Они касаются периода, который сейчас стал достоянием истории, касаются дела, похороненного под обломками Третьего рейха. И тем не менее из-за них по-прежнему гибнут люди.

– Какую молитву, Артур? – А ту самую: Пока почию я на бренном ложе, Ты душу грешную храни, о боже. Но коль умру до утренней зари, К себе на небо душу прибери.

– Держусь. Потрясен, понятно. Столько погибло людей вокруг меня. – Все мы довольно скоро умрем, – пробормотал Артур. – Важно продержаться до конца, во что-то веря. Сложность, конечно, заключается в том, что нет ни черта, во что действительно стоило бы верить.

В этой обыденной обстановке все происходящее казалось нереальным, действовало на нервы: убийство – настолько невероятная вещь, что рассудок просто отказывался его воспринимать.

... все, что касалось фашизма, для меня являлось древней историей.