Цитаты из книги Последняя милость

Может, стоит присоединиться к добровольцам, выйти в отставку и купить один из старых деревенских домов? Открыть свой маленький бизнес. «A. Gamache, Detective prive».

Теперь он с удивлением обнаружил, что перед ним нормальный дом. Но именно в этом и состоял ужас подобных мест и подобных людей. Они казались нормальными. Они засасывали тебя внутрь, потом дверь захлопывалась, и ты оказывался в ловушке. Вместе с монстром. И в монстре.

— Трещина есть во всём. — И через неё проникает свет.

Единственным человеком, на кого лаяла Люси, была Рут. Да и то лишь потому, что Рут тоже лаяла на неё.

— Расскажи, что тебе известно, — попросил Гамаш, обращаясь к Лемье. Это был один из любимых моментов у Бовуара. Подход к очередной тайне. Но Гамаш знал, что корни этой тайны, как и в случаях со всеми другими убийствами, уходят в далёкое прошлое. Это не было ни началом, ни концом.

Она так часто использовала слово «духовно», что его смысл для Сола окончательно выхолостился.

... видеть зло в других людях так утешительно, это дает нам множество предлогов и извинений, чтобы вести себя не лучшим образом.

- ... Ты знаешь, что наша новая соседка написала книгу? - Господи Иисусе, это означает, что она написала больше книг, чем прочитала.

Он знал: худшее из всех возможных состояний - это когда тебя не замечают.

Он открыл верхний ящик, в котором оказался сверток синего шелка. – Я думала, что полицейские обычно держат там оружие, – сказала Рейн-Мари. – Я нахожу, что кальсоны дают мне достаточную защиту.

Я часто думаю, что на той руке, которой мы пишем или которой стреляем, с тыльной стороны нужно вытатуировать: "Я могу ошибаться".

Добрые сердца так легко обидеть. Добрые сердца легко разбиваются... И тогда они могут пускаться во все тяжкие.

Вокруг неё, как обычно, громоздились стопки книг, которые ещё предстояло просмотреть и оценить. Кларе иногда казалось, что у этих книг есть ноги и они повсюду ходят за Мирной. Где бы она ни появилась, книги всегда оказывались рядом, как увесистые визитные карточки.

Ведь видеть зло в других людях так утешительно, это дает нам множество предлогов и извинений, чтобы вести себя не лучшим образом. Но доброта? Нет, способностью видеть доброту в других наделены только выдающиеся люди.

От сочетания свежемолотого заваренного кофе с шоколадным тортом у Мирны голова шла кругом.

Ты не сможешь хорошо делать своё дело, если не знаешь, кто ты такой. Как ты сможешь выяснить правду о ком-то другом, если не признаёшь правды о себе?

Если Мирна что-то и знала, то всего лишь одно: знает она очень мало.

— Жила как-то женщина по имени Рут… — начал Габри. — И был у нее не язык, а кнут, — подхватил Оливье.

Но я понимаю твои сомнения. Они-то и делают тебя великим человеком, а вовсе не твоя уверенность.

Люди чувствовали некоторое превосходство, если им казалось, что ты виноват перед ними. Но как только ты извинялся, это преимущество исчезало.