Цитаты из книги Normal People

Для Марианны задерживать взгляд на лице Коннелла – привычное удовольствие, смешанное с произвольным набором других чувств, в зависимости от настроения и поворота беседы. Для нее его внешность – как любимая музыкальная пьеса: сколько ни слушай, всякий раз звучит немного иначе.

Остаться с ней с глазу на глаз — все равно что открыть дверь, через которую выходят из нормальной жизни, и захлопнуть её за своей спиной.

Влечение к ней пугало, точно приближающийся поезд, – вот он и бросил ее на рельсы.

Тайна, в жертву которой он принес собственное счастье и счастье другого человека, все это время была пустышкой, бессмыслицей.

Их общая тайна лежала в ее теле приятным грузом, давила на таловую кость при каждом движении. 

Тебе нравится видеть в людях загадки, но во мне никаких загадок нет.

Marianne cooks dinner, spaghetti or risotto, and then he washes up and tidies the kitchen. He wipes crumbs out from under the toaster and she reads him jokes from Twitter

She stands at his chair and, looking up at her, he undoes the sash of her bathrobe. It’s been nearly a year. He touches his lips to her skin and she feels holy, like a shrine

He understands now that his classmates are not like him. It’s easy for them to have opinions, and to express them with confidence. They don’t worry about appearing ignorant or conceited. They are not stupid people, but they’re not so much smarter than him either. They just move through the world in a different way, and he’ll probably never really understand them, and he knows they will never understand him, or even try

She would have lain on the ground and let him walk over her body if he wanted, he knew that

Хотя ему нравится, когда она хорошо выглядит, в нём просыпается особая нежность, когда у неё болезненный вид или прыщики на коже - будто смотришь на слабое выступление в принципе сильного спортсмена. В каком-то смысле это делает её ещё милее.

Их общая тайна лежала в её теле приятным грузом, давила на тазовую кость при каждом движеним.

Он знал, что, если попросит, она ляжет на пол и позволит ему через себя переступить

Прошлым летом она прочла один из рассказов Коннелла. Сидя с распечаткой в руке – верхний левый уголок загнут, потому что у него не было степлера, – она вдруг увидела в нем совершенно другого человека. С одной стороны, она ощутила неожиданную близость к нему, будто бы получив доступ к самым потаенным его мыслям, а с другой – ей показалось, что он отвернулся от нее, сосредоточившись на какой-то своей сложной работе, в которой она никогда не сможет принять участия.

Его завораживает возможность облечь опыт в слова – как бы законсервировать в банке, оставить при себе навсегда. Он однажды сказал Марианне, что пишет рассказы, теперь она постоянно просит их почитать. Если они не хуже твоих электронных писем, то они просто замечательные, написала она. Читать эти слова было приятно, но ответил он честно: они хуже моих электронных писем.

В колледже все такие: то задаются по полной, а через минуту подлизываются, чтобы показать, как они хорошо воспитаны.

Университетскую газету Коннелл читает редко, но все-таки слышал о том, что в этот самый дискуссионный клуб приглашали с речью неонациста. Это гремело на все социальные сети. Даже в "Айриш Таймс" была статья. Сам Коннелл никаких комментариев по этому поводу в фейсбуке не писал, но лайкнул несколько записей с требованием отменить встречу — это, пожалуй, был самый смелый гражданский поступок за всю его жизнь.

Он всего лишь хотел быть нормальным человеком, скрывать те свойства своего существа, которые самому ему казались постыдными и смущающими. А то, что вести себя можно и по-другому, он узнал от Марианны.

If anything, his personality seemed like something external to himself, managed by the opinions of others, rather than anything he individually did or produced.