Цитаты из книги Аполлон

Что мы знаем о бабочках кроме того, что уродливая гусеница в один прекрасный момент превращается в неподвижную застывшую куколку, а потом вдруг становится прекрасным легкокрылым насекомым, порхающим с цветка на цветок? Существует очень красивая греческая легенда о происхождении этих удивительных созданий. Однажды богиня Флора решила сделать подарок могущественному Зевсу и сотворила для него невероятной красоты цветок. Восхищённый даром бог-громовержец коснулся губами лепестков, после чего цветок оторвался от стебля и упорхнул в небо. Но есть и другая более зловещая версия. Бабочка – это душа человека, вылетающая из погребального костра. Я хочу рассказать вам историю о маленькой одинокой бабочке Аполлон. Она родилась не от поцелуя Бога, а обрела свои крылья на пепелище переплетённых судеб людей, которых любила. Очень долго Аполлон была некрасивой гусеницей, уныло влачившей свое существование, а после обратилась в куколку, застыв, исчезнув для себя и окружающего мира. И ее путь от темницы тесного кокона до обретения крыльев оказался долгим и мучительным. Но оно того стоило, раз однажды ей удалось взлететь.

– И что ты чувствуешь сейчас? – напряженно спрашиваю я, любуясь охваченным многочисленными эмоциями лицом Каролин. – Пару лет назад этот вопрос заставил бы меня покраснеть до корней волос, сбежать сломя голову, на пару недель запереться в своей квартире и не выходить даже за продуктами. А сейчас я могу ответить. Я чувствую то же самое, что и в шестнадцать, Марк. Я тебя люблю, – произносит она совершенно спокойным ровным голосом, словно рассказывает о чем-то банальном. Хотя, возможно, для нее нет ничего нового в этом откровении. А у меня дыхание перехватывает. Мне нечасто признавались в любви. И я тоже… Только однажды. – Очень сильно, – продолжает Каролин. – Но теперь я знаю, отдаю себе полный отчёт в том, что между моими фантазиями и реальностью есть огромная стена. Мне пора повзрослеть и перестать жить в плену иллюзий. Ты помог мне проснуться и посмотреть на себя со стороны. И на тебя тоже.

– Когда я лежал на асфальте, парализованный, захлебываясь болью, посреди обступивших меня зевак, я увидел Кэрри. Она смотрела на меня сквозь слезы. Совсем, как ты сейчас. Я помню ее красивые глаза, смешную челку, нелепую бабочку в волосах. – Ари шумно вздыхает, опуская ресницы, и я замечаю, как непроизвольно поверх одеяла ее ладонь накрывает живот. Мое сердце бешено бьётся в груди и, несомненно, ее тоже. Это мгновение не описать словами, и я никому не пожелаю пережить его. Я чувствую, как она борется, ментально, мысленно, физически. Ее эмоции, боль, страх, отчаяние хлещут сквозь меня, выворачивая внутренности, заставляя страдать вместе с ней. « Она хочет, чтобы ты нашел ее, Марк. Я уверен, что дело в этом» . Она хочет, чтобы я увидел ее

– Я не выжила, Марк, – отвечает она тихо, уткнувшись носом в мое плечо и обнимая в ответ. Я ожидал абсолютно противоположной реакции. Хотел бы я знать: кто из них – Ари или Кэрри сейчас обнимает меня. – Я притворилась, – добавляет едва слышно, скользнув ладонями по напряженным мышцам моей спины. По коже бегут мурашки от ее слов, хотя я понимаю, что она имеет в виду совсем другое. – Я должна тебя отпустить, – еще одна фраза, словно выстрел попадает прямо в сердце, и, отстранившись, я беру ее лицо в ладони, заглядывая в блестящие от слез глаза.

В век равнодушия и эгоизма мы редко думаем о людях, которые не выгодны, неинтересны, бесполезны; отворачиваемся от нищих, калек, сумасшедших, пьяниц и бродяг, бережем нервы и свое время – дорогое, невосполнимое. Так много горя вокруг, что всех не пожалеешь, не спасешь, не наставишь на путь истинный. Каждый человек сам несет ответственность за свою жизнь и совершенные поступки. никто никому ничего не должен. гораздо проще закрыть глаза и притвориться, пройти мимо чужой боли, спрятаться в своем удобном и комфотном мирке

Меня не зря напрягала грубо выполненная наколка с изображением цепи, обёрнутой вокруг талии. В ней есть смысл. Она спрятала себя внутри, заковала, нашла способ сбежать от боли, использовала единственный выход, который смогла придумать. Одно в ее фантазиях оставалось неизменным – я. Почему, черт возьми? Почему я, Каролин? Как я могу вдохновлять кого-то на жизнь? Сплошное разочарование для многих, но, похоже, Ари… Нет, Каролин удалось что-то рассмотреть во мне, увидеть. Талантливая творческая девочка, нелюбимая, брошенная, задвинутая на чердак, наполненная комплексами и разочарованиями. Чем она заслужила такую судьбу? Кто отмеряет испытания? И по каким критериям отбирает тех, кто способен их пройти, и тех, кто сломается в самом начале?

– А ты? Ты знаешь, кто ты, Ари? Я вздрагиваю от его слов, обхватив себя руками. Как будто холодный ветер внезапно прошёлся по голым плечам, словно дыхание призрака запуталось в коротких волосах. – Я отчаянная сумасбродная идиотка, которая вечно влипает в неприятности. Как и ты, я не хочу учиться на ошибках. Я пытаюсь взять от жизни все… Что? Почему ты так смотришь? – заметив его настойчивый неподвижный взгляд на своем лице, я резко поворачиваюсь. Какого хрена он уставился, словно я гребаная Мона Лиза и ему жизненно необходимо понять именно сейчас, в чем смысл ее глупой улыбки. – Я думаю, ты совсем другая, Ари, но ты хотела бы быть такой, как говоришь. – Ерунда, – раздраженно фыркаю я. – Это Каролин у нас фантазерка, а мне важно, чтобы завтра было, где ночевать, и на что заправить байк. Остальное хрень собачья

– Считаешь, что у тебя был шанс? – прищурившись, с опасной интонацией в голосе спрашивает Солнцев. Уязвлённое мужское эго взбунтовалось, побуждая солгать, но я обратился к разуму и выдал единственный и максимально честный ответ. – Нет. Ни одного. Я понял это, когда навестил ее в больнице. Я опоздал, Солнцев. Видимо, это мой крест – постоянно опаздывать. – С Каролин Симон у тебя есть шанс успеть вовремя. Но не налажай снова, Красавин. Она сильная девочка, которая смогла пережить такое, отчего многие женщины сходят с ума или заканчивают свою жизнь суицидом, наркотической передозировкой, психушкой. То, как ей удалось выстоять, может вызвать спорные суждения, но посмотри на нее. Девчонка ни минуты не жалела себя, а жила двумя жизнями. Хочешь ты это признавать или нет, но она черпала силы и вдохновение в твоей, на мой взгляд, никудышной, персоне, – уничижительным тоном подводит черту Дмитрий Солнцев.