Цитаты из книги Crooked Kingdom

– Значит, до встречи в следующей жизни. Иди, – прошептала она, наблюдая, как его глаза снова закрылись. – Фарвелл, – сказала девушка на фьерданском. – Пусть Джель приглядывает за тобой, пока я не найду тебя снова.

– Ты уверен, что хочешь доводить до этого, купчик?
Уайлен призвал всю свою браваду, которую перенял от Нины, мужество, которому научился у Матиаса, сосредоточенность, которую наблюдал у Каза, храбрость, которой учился у Инеж, и дикую, безрассудную надежду, которую взял от Джеспера, веру, что, несмотря на все преграды, они все равно победят.
– Я ничего вам не скажу.

– Как бы ни была высока гора, взбираться на нее одинаково сложно.
– Фактически это не совсем верно. Тебе понадобятся веревки, кирки…
– Не будь Матиасом.
Нина ахнула и в ужасе прикрыла рот ладонью.
– Я съем в два раза больше пирожных, чтобы загладить свою вину.
Инеж утвердительно кивнула головой.
– Разумная политика.

Инеж – Призрак, лучшая похитительница секретов в Бочке. Собирать знания незамеченной – ее специальность, а не его.

Я отношусь к тебе не более жестоко, чем отнесётся мир

Ян Ван Эк

Девушка всё равно рыдала, но не проливая ни единой слезы. Они не наполнили пустоту внутри нее, колодец грусти, в котором она камнем тонула каждую ночь

– Мы не позволим ему закопать тебя в землю.

Бреккер поднял бровь.

– Давай не будем пока раскидываться обещаниями.

Мы можем перене сти все виды боли. Но именно стыд пожирает людей целиком.

В темноте все всегда кажется интереснее. 

– Когда люди видят калеку, идущего по улице и опирающегося на трость, что они чувствуют? – Уайлен отвел взгляд. Люди всегда так делали, когда Каз упоминал о своей хромоте, будто он не знал, кем являлся или каким его видел мир. – Они чувствуют жалость. А что они думают, видя меня? Уголки губ Уайлена приподнялись.

Inej felt him slipping away, dragged under, caught in an undertow that would take him farther and farther from shore. She understood suffering and she knew it was a place she could not follow, not unless she wanted to drown too.

The mercenary’s body lay like a white blossom in a spreading field of red.

В тот миг Матиас не смог определить, что за боль возникла у него в груди. Он был солдат. Нина - тоже. Они не предназначены для подобных домашних сцен. Но он завидовал тем людям и легкости, с которой они жили. Их уютным домам и уютным отношениям.

Я отношусь к тебе не более жестоко, чем отнесется мир.