Цитаты из книги Нормальные люди

...a desire for total communication, a sense that anything unsaid is an unwelcome interruption between them.

It expresses everything all at once, which is the same as expressing nothing.

Немного изворотливости — и чего бы не вести две разные жизни параллельно, не задаваясь вопросом, кто он такой и что с собой делать.

Все эти годы они напоминали растения, посаженные в один горшок, прорастающие друг в друга, с усилием уступающие друг другу место, принимающие неудобные положения, но в итоге она всё-таки что-то для него сделала, дала ему возможность шагнуть в эту новую жизнь. И это всегда будет греть ей душу.

Marianne, he said, I’m not a religious person but I do sometimes think God made you for me

For a few seconds they just stood there in stillness, his arms around her, his breath on her ear. Most people go through their whole lives, Marianne thought, without ever really feeling that close with anyone

Ты же знаешь, что я тебя люблю, говорит Коннелл. И больше ни к кому ничего такого никогда не почувствую.

It's time you'll never get back, Marianne adds. I mean, the time is real. The money is also real. Well, but the time is more real. Time consists of physics, money is just a social construct.

Мне с тобой очень здорово, говорит он. Проводит ладонью по ее волосам и добавляет: я люблю тебя. Это не просто слова, правда люблю. Глаза ее снова наполняются слезами, она закрывает их. Даже в памяти этот миг навсегда останется наполненным огромным смыслом, и она знает это уже сейчас, пока все происходит

Коннелл привык добиваться своего, а потом сильно переживает, если добился - а радости это не доставило

Перед Марианной как бы распахивается окно с видом на подлинное счастье - окно, которое самой ей не открыть, в которое никогда не забраться

жесткость бьёт не только по жертве, но и по обидчику. причем зачастую куда болезненнее и необратимее

книги - всего лишь средство выглядеть образованным

Да, деньги – это та субстанция, которая придает миру реальность. И есть в этом нечто извращенное и сексуальное.

Путешествие стало набором короткометражек для одноразового показа, в голове оставалось общее впечатление, но не подробности сюжета.

Вряд ли Эрик мог сказать ему что-то более страшное – причем не потому, что жизнь его на этом кончилась, а потому, что не кончилась. Он понял, что тайна, в жертву которой он принес собственное счастье и счастье другого человека, все это время была пустышкой, бессмыслицей.

Голосом достаточно фальшивым, чтобы сойти за полную искренность, Марианна говорит: а. Сожалею.

Литература – в том виде, в котором она предстает на таких встречах, – служит чем угодно, только не способом сопротивления.

Как странно чувствовать, что всеми твоими действиями управляет другой человек, и одновременно как привычно.