Цитаты из книги Szóstka wron

– Что едят дрюскели? – спросила Нина, увеличивая темп. – Помимо младенцев гришей. – Мы не едим младенцев! – Дельфиний жир? Оленьи копыта? Она увидела, как изогнулись губы фьерданца, и задумалась, то ли его тошнит, то ли, возможно, он сдерживает смех? – Мы едим много рыбы. Сельдь. Соленую треску. И да, оленину, но не копыта. – А как же пироги? – В смысле? – Я очень люблю пироги. Интересно, есть ли у нас что-то общее.

– Ты думала обо мне, Нина? Мешал ли я тебе спокойно спать? Она пожала плечами. – Корпориалка может спать, когда захочет. – Но не может контролировать свои сны.

Казу Бреккеру даже повод не нужен – так поговаривали на улицах Кеттердама, в тавернах, кофейнях и темных переулках квартала красных фонарей, также известного как Бочка. Парню, которого все звали «Грязные Руки», не требовались никакие резоны и уж тем более чье-то дозволение, чтобы нарушить договоренность, сломать кому-нибудь ногу или изменить судьбу человека одним движением кисти.

Каз внезапно улыбнулся – резко, как разряд молнии, – и его глаза приняли оттенок чернейшего кофе. – Мы станет королем и королевой, Инеж. Королем и королевой.

Нет смысла умирать ради денег, которые я не смогу потратить.

Люди приходили к ней страдающими от одиночества, подавленными горем, иногда просто тоскующими без видимой причины, а уходили посветлевшими, вдохновленными, освобожденными от тревог и печали.

Нина знала, что должна сказать что-то проникновенное, что-то прекрасное в ответ. Вместо этого она выпалила: -Если мы выберемся отсюда живыми, я зацелую тебя до потери пульса.

-Я продаю сведения. -Аферист... -Я создаю возможности. -Сутенёр и убийца... -Я не торгую женщинами и не убиваю без надобности. -И что же это за надобность? -Та же, что и у вас, купец. Выгода.

– Останься, – попросила девушка. Из ее глаз покатились слезы. – Останься со мной до конца. – И даже после, – ответил он. – Навсегда. – Я хочу снова почувствовать себя в безопасности. Хочу вернуться домой, в Равку. – Значит, я отвезу тебя туда. Будем поджигать изюм, или что вы там, безбожники, делаете забавы ради. – Фанатик, – слабо выдавила она. – Ведьма. – Варвар. – Нина, – прошептал Матиас, – моя маленькая красная птичка. Не улетай.

Вокруг окон вились белые розы, их густой и сладкий аромат висел над этой частью канала. <...> На самом деле то была насмешка над клиентами. Именно этот сорт белой розы, единственный, что мог выжить во влажном климате Кеттердама, не имел запаха. Все цветы были обрызганы духами.

– Гонки в Карьеве. Нефтяные месторождения в Шухане. Плантации юрды рядом со Шрифтпортом. Веддл. Эллинг. – В самом деле? – Отец повсюду брал меня с собой. – Пока?.. – Пока что? – Пока. Отец повсюду брал меня с собой, пока меня не скрутило от ужасной морской болезни, пока я не наблевал на королевской свадьбе, пока я не попытался изнасиловать ногу посла... – Та нога сама нарывалась.

Дома поддерживали друг друга, как подвыпившие друзья в кабаке, пытающиеся найти опору.

Его голос походил на грубый скрежет камня об камень. Инеж всегда было любопытно, как звучал голос Каза, когда тот был еще мальчишкой. Если он вообще им когда-то был.

Лучше умереть тут от собственного кинжала, чем с разукрашенным лицом и телом, закутанным в фальшивые шелка.

Но вот секрет популярности: рискни жизнью, чтобы спасти своих подельников от того, что разорвет их на кусочки во время битвы. Отличный способ завести друзей.

– Знаешь, возможно, у Нины не получится вернуть тебе прежний вид. По крайней мере, без дозы парема. Ты можешь навсегда застрять в этом теле.
– Какая разница?
– Не знаю! – рассердился Джеспер. – Может, мне нравилось твое дурацкое лицо!

– Вот почему ты исчез на время путешествия! – воскликнул стрелок. – Ты не помогал Матиасу ухаживать за Ниной. Ты прятался.
– Вовсе нет.
– Ты... Сколько раз ты стоял со мной на палубе ночью, когда я думал, что это Кювей?
– Каждую ночь.

Бреккер думал, что мальчик возмутится и откажется от идеи получить внешность Кювея. Столь экстремальная трансформация без помощи парема была не по силам ни одному гришу.
– Возможно, это навсегда, – предупредил его Каз.
Уайлену было плевать.
– Мне нужно знать. Я хочу наконец-то выяснить, что отец думает обо мне на самом деле.
Теперь он знал.