Цитаты из книги Соль музыки

– Золто, если ты отпустишь сумку, я тебя… – И не подумаю!
– На саване нет карманов, Золто. – Значит, у тебя плохой портной.

– Декан, – произнес после долгой паузы Чудакулли, – что ты сделал со своими волосами? Они похожи на пику спереди и на утиную zhopa, простите мой клатчский, сзади. И все это к тому же блестит.

Переминаясь с ноги на ногу, Сьюзен увидела вывешенное на стене меню. В нем была масса ошибок: в меню любого ресторана, претендующего на звание народного и популярного, должны быть ошибки – чтобы посетитель чувствовал свое превосходство.

– Ну, мне пора, – сказала Сьюзен. – Ровно в полночь госпожа Ноно проверяет спальни.
– И сколько в школе спален? – поинтересовался ворон. – Около тридцати. – И ты веришь, что она проверяет все спальни ровно в полночь, но не веришь в Санта Хрякуса?

– В логике я ничего не понимаю. Никогда ее не изучал, – заявил ворон. – По-моему, жить на черепе не совсем логично, однако я ведь на нем живу.

– В чем дело? – удивилась Сьюзен.  – Никогда не видели, как прыгает лошадь? – Видели, – произнесла Глория медленно и осторожно, как будто боялась, что от звука ее голоса вселенная вдруг возьмет да и разлетится на мелкие кусочки. – Но все дело в том, что лошади обычно опускаются на землю. Сьюзен посмотрела вниз. Бинки висела в воздухе.

Восемь часов утра. В это время пьяницы пытаются либо забыть, кто они такие, либо вспомнить, где живут.

Означення обмежувало її, окреслювало її тривалість і тяглість.

"Найголовніше - зберігати спокій, - казала вона собі. - В усього на світі є логічне пояснення, навіть якщо іноді доводиться його вигадувати".

Можна скільки завгодно докоряти Всесвітові несправедливістю чи нечесною грою. Всесвіт просто знизає чимось і скаже: "Ой, справді? Як шкода."

Голубой огонь в глазницах Смерти медленно угасал, и свет, угасая, казалось, втягивал ее взгляд в глазницы и в темноту за ними… …Которой не было конца, она продолжалась и продолжалась. И ее невозможно было описать словами. Вечность – это ведь людская придумка. Название сразу дает размеры, пусть даже невероятно огромные. Тогда как эта темнота была тем, что осталось, когда вечность умыла руки. И в ней жил Смерть. Один.

В фасон, возникший в его воспаленном воображении, он внес некоторые изменения. Во-первых, любой волшебник по своей природе не способен носить одежду, которая не доходит ему по крайней мере до лодыжек, поэтому кожи ушло много. Зато для заклепок места хоть отбавляй. Сначала он сделал слово «ДЕКАН». Смотрелось оно как-то куце. Чуть подумав, он добавил «РАЖДЕН, ШТОБ», а дальше оставил пустое место, потому что сам не был уверен, для чего именно он был рожден. «РАЖДЕН, ШТОБ ЖРАТЬ» не звучало.

– Ты только посмотри на них, – язвительно фыркнул старик. – Бедный дедушка, на кого же ты нас покинул, мы здесь, а ты там, ты там, а мы здесь, кстати, куда этот старый козел запрятал свое завещание? И это мой младший сын. Если, конечно, открытку раз в год, на День Всех Пустых, можно назвать сыном. А жену его видишь? С улыбкой в форме помойной волны. А ведь она еще не худший вариант. Тоже мне родственнички… Я прожил столько исключительно из вредности.

– Ну, мне пора, – сказала Сьюзен. – Ровно в полночь госпожа Ноно проверяет спальни. – И сколько в школе спален? – поинтересовался ворон. – Около тридцати. – И ты веришь, что она проверяет все спальни ровно в полночь, но не веришь в Санта Хрякуса?

Когда же Сьюзен злилась, а злилась она достаточно часто, учитывая полнейшую тупость окружающего ее мира, эти полосы начинали гореть.

- В саване нет карманов!
- Значит, у тебя плохой портной!

Everything worked if you just let it happen.

You could do almost anything if you concentrated.