Песнь о вещем Олеге

Очень известное пушкинское произведение, благодаря в первую очередь школьной программе. Интересно было сравнить впечатления от его чтения в детстве и во взрослой жизни. В детстве поэтическое произведение вдохновляло, помню, пытался заучить его наизусть. Оно не такое большое, сравнимо по объёму с тем же лермонтовским Бородином, которое я наизусть выучил едва ли не в первом классе.

Но чтение его уже взрослым навевает множество размышлений. Например, насколько вся эта история про легендарного князя и военачальника является достоверной? И знакомство с ранней историей разных народов подсказывает, что здесь каждый раз своим особым образом перемешивается известная нам так называемая научная история и легендарные корни существования той или иной нации. Особенно они глубоки у таких древних восточных цивилизаций как Индия и Китай. В той же Индии как и за её пределами хорошо известны эпосы - "Рамаяна" и "Махабхарата". И если первый относится индийскими духовными традициями к совершенно легендарным временам, то события "Махабхараты" датируют семитысячелетней давностью. Хотя историки в основном считают, что нет достоверных эмпирических подтверждений реальности и этой истории.

Для древнего Китая ситуация ещё более интересная. Там тоже описывается легендарная история, начиная с более чем семи тысячелетий до нашей эры существования - правления различных китайских правителей, которой историки в целом тоже не доверяют, начиная воспринимать более менее за чистую монету письменные сведения о китайской истории, уже с периода распада Китая ("эпоха шести царств") в начале I тыс. до н.э.

Я уж не говорю про европейские легенды о завоевании Трои, основателях Рима - Ромуле и Реме, британском короле Артуре и его рыцарях и множестве других легендарных текстов, возникших позже, чем схожие письменные тексты на Востоке, которые были созданы на заре европейской истории. И по своим форме и времени они более схожи с легендой о вещем Олеге.

Сам Пушкин скорее всего взял сюжет об Олеге из первого тома Истории Карамзина, его учителя в лицее, с которым поэт продолжал поддерживать отношения и после обучения. Куда Карамзин включал сведения в основном из различных русских летописей.

В пользу легендарности и соответственно, малой достоверности истории об Олеге говорит отсутствие подтверждений о существовании этого князя из иностранных исторических хроник - Византии или Западной Европы этих времен. Которые упоминают о русских варягах, их посольствах, походах, но не содержат явных сведений, ни об этом князе, ни о его подвигах.

В общем, остается только верить в то, что эта легендарная история была достоверной. Или не верить в это...

Судьба... Тут важна степень Жестокого спуска ко дну... Кого-то ждут дикие степи, Где мчат антилопы гну; Кого-то с красавицей ложе И полные чаши вина; Кому-то стигматы на коже; Кому-то вообще ни хрена... Судьба... На единой базе Хранится для каждого смысл... Вот папка особая: "Князи"... Стал князем??? Ну, что ж браво, бис... Но это поверхностный вывод... Быть князем - не лопать изюм... Тут часто быть каменной глыбой Приходится - истинность дум Не каждому выскажешь... Мало ли??? Вдруг враг потаённый, шпион... Быть князем - алмаз среди падали Сумей отличить... Не резон Всегда быть в ладу с законами - Убить можно и за престол, А после рыдать под иконами И боль разделить с Христом... Судьба... Поменять пророчество Возможно, но горький яд Пронзает души одиночество И головы с плеч летят... И копья пронзают печени, Будь князь ты, будь жалкий смерд... Судьбой каждый смертный меченный На шляхе восторгов и бед...

Это общее впечатление от бессмертного стихотворения Пушкина, в котором мысли выстроили особую диаграмму пронзающую время; где термин "князь" обозначает смертельное бремя властного лидера, когда правда и ложь совместно используется для правления, якобы во благо народа, но чаще для личного комфорта... Это эмоциональное эссе о судьбоносности любого нашего поступка, когда глупо пренебрегать советам или предостережениям мудрых людей... А ведь мудрость так легко проглядеть среди лести, подхалимства и глупой напыщенности окружающих тебя людей... Это уже потом, сдыхая, можно рычать в небеса: "Сукааааа!!! А ведь этот волхв/советник/друг/жена/юрист был прав!!! Почему же я, дурак, не прислушался???" Но уже поздно пить "боржоми" когда питон сдавил твою мошонку... Идеальный князь Олег у Пушкина величественный и справедливый, как и подобает быть герою подобного героического стихотворения... Песнь доблести и возмездия... Хазары реально были не очень разумными, раз решили экспроприировать имущество столь сильного правителя... Жестокость в те времена была сродни обыденному времяпровождению и лайфхаки по уничтожению и геноциду большого количества народа были в ходу... Вещий точно знал их немало, так как любой его поход был удачлив, что влекло за собой добычу - и невольников, и богатство... Понятно, что эти подробности не вошли в стих, но перечитывая его в зрелости, чётко видится такая картина... Азарт победы, ярость будущих триумфов кипит в Олеге и чтобы не упустить это будущее, он, особо не верящий в приметы, все таки лишает себя удовольствия скакать на боевом коне, любимом коне... Это расставание с другом, с соратником, с побратимом... Типа, не то чтобы я тебе не доверяю, но чем волхв не шутит!!! Финал известен - любопытство и гордыня, тщеславие и не соблюдение норм ТБ при осмотре артефактов сработало не на пользу Олега... Пир погребальный только сперва печален, а потом бражные меды помогают слагать новые песни о былых битвах и эпических походах... 5 из 5 - классика из той серии, когда даже можно не произносить слово "классика" - сам текст горящими рунами впечатается в душу книголюба и останется там навсегда... Как по мне, подобные произведения и создают культурный код для личной, душевной библиотеки... Узнаваемая с любой фразы, в любое время, без запинки и сбоев, песнь эхом отзывается внутри... Умирающий князь в энный раз оживляет мое внутренне "я" для чего-то очень важного... Я понимаю для чего, но боюсь себе в этом признаться... Я не герой... Я свидетель героизма других, более ярких личностей, чем я... Клянусь пушкинскими загулами...)

Прошу прощения за столь хулиганскую трактовку, но, мне кажется, Александр Сергеевич, сам любивший пошутить, меня простит. Мне вот захотелось в несерьезном тоне поговорить о серьезном его произведении, ставшем почти что историческим документом. Однако, с исторической достоверностью можно утверждать только, что с неразумными хазарами Олег и правда разбирался, взбирался отмстить за буйный набег и мстил, что помер тоже никаких сомнений нет. Но вот как помер, этого прям доподлинно неизвестно. Александр Сергеевич очень красиво и на века описал легенду о смерти князя Вещего Олега. Даже курган под Старой Ладогой еще неизвестно доподлинно, является ли его могилой. Также как братья Рюрик, Трувор и Синеус, первый из которых уже в самой Старой Ладоге изваян в совместной скульптуре с нашим Олегом, с удивлением увидел на картине Глазунова, названной «Внуки Гостомысла: Рюрик, Трувор и Синеус» (как вы поняли, удивило название), могли быть не братьями, могли быть одним человеком, могли быть собирательным образом, могли быть тремя собирательными образами, не смотря на наличие, например, могильного креста Трувора на горе возле изборской крепости. Между прочим, у Александра Сергеевича ни словечка не сказано о Рюрике и его братьях. Но тут, безусловно, надо понимать, что абсолютно намеренно все прочие исторические персонажи опущены, ой, сегодня звучит сие обидно, не описываются, чтобы сосредоточить читателя на легенде о смерти Вещего Олега. И, надо сказать, предсказание «примешь ты смерть от коня своего» звучит довольно размыто. Тем более, конь-то оказался причастен к гибели князя только косвенно. Вот они все, эти предсказатели, так и работают. Что сказал Нострадамус, поди расшифруй. Зато сложившийся факт можно считать предсказанным, со словами «а, так вот что он имел ввиду, ну откуда же он это знал». Сентиментальный по части коняшек Олег, сразу подумал на своего любимого коня, а не на какого-либо еще своего коня, и отправил того в отставку, то есть на пожизненный пансион. Взял себе другого коня, не ходил же он все это время пешком, и любой другой конь, коим заместили любимого, мог представлять для Олега угрозу. Но кто же мог предположить, что опасаться на самом деле надо было змей?