Цитаты из книги Мати і не мати

Я не знаю, кто выдумывает законы, но я знаю, что нет такого закона, чтоб человек голодал...

Сукам веселее живется, но хорошей сукой может быть только круглая дура.

"— Я сволочь, — сказал он, губами почти касаясь досок пола. — Я сволочь..."

. "— Что он тебе сделал? — спросил меня Эдди. — Ничего, — сказал я. — Он был самый покладистый человек из всех, с кем мне приходилось иметь дело. Я сразу почувствовал, что здесь что-то неладно. — Зачем ты убил его? — Чтобы не убивать остальных двенадцать, — ответил я ему."

Как бы я хотела, чтобы это я умерла. Но что толку хотеть. Хотеть никогда не помогает.

Все равно человек один не может ни черта.

...хирург не может прерывать операцию из страха причинить пациенту боль. Но почему все эти операции в жизни делаются без наркоза?

-Дай нам денег, папа, мы пойдем в кино. -Шли бы лучше купаться. Это бесплатно.

А был он сейчас стариком в полосатой шелковой пижаме, прикрывавшей впалую старческую грудь, раздутый живот, ныне бесполезное и непропорционально крупное хозяйство, которым он некогда гордился, и коротенькие дряблые ноги; он лежал на кровати и не мог заснуть, потому что наконец-то узнал, что такое раскаяние.

Но женщины в самом деле несчастные. Чем лучше обращаешься с мужчиной, чем больше выказываешь ему любви, тем скорее надоедаешь ему. Хорошему мужчине нужен десяток жен, но это тоже утомительно, когда сама пытаешься быть десятком жен сразу, а потом все равно находится какая-нибудь без затей и, как только ты ему надоешь, она тут как тут.

Им всегда нужна новая, или потому, что она моложе, или потому, что она недоступна, или потому, что она похожа на кого-то. Если ты брюнетка, им хочется блондинку. Если ты блондинка, им непременно нужно рыжую. Если ты рыжая, им хочется еще чего-нибудь.

Когда правишь, нужна уверенность в себе.

Счастливых пьянчуг не бывает.

Он побрел к воротам длинный, как день без завтрака

– Вы рыбак? – Да, сэр, – сказал Гарри. – Как же вы ловите рыбу одной рукой? – спросил широколицый. – Очень просто: вдвое быстрее, – ответил ему Гарри.

Просто внутри всё умирает, и тогда всё очень легко. Живёшь, не живя, как очень многие люди почти всю жизнь.

Он [спекулянт] мыслил не абстрактными понятиями, а сделками, балансами, векселями и чеками. Он мыслил акциями, кипами, тысячами бушелей, названиями держательских компаний, трестов и монополий, и, перебирая все в памяти...

Только простачки тревожатся. Но тревогу можно приглушить, если выпить шотландского с содовой... и когда все выпито, спекулянт уже не простачок больше; ни перед кем, кроме смерти.