Держитесь подальше от торфяных болот, спойлеров и уроков музыки.
Питаю я недюжинную слабость к запрещенной литературе разных эпох. Так что встреча со скандальной, аморальной и прекрасной «Крейцеровой сонатой» Льва Николаевича была вопросом времени. А какое издание, ух!
Повесть небольшая, а много и не надо — малые формы Толстого не уступают его тысячистраничным романам.
Вся история стоит на эффекте попутчика. Рассказчик ввязывается сначала в дискуссию о женском вопросе («разрешить развод или нет», «бить женщин или не бить», «должны ли у женщин быть права или все-таки права должны быть только у людей»), а затем становится благодарными ушами для исповеди главного героя повести — Позднышева, недавно овдовевшего по собственной инициативе.
Позднышев, за спиной которого шепчутся, как только он отходит дальше, чем на три метра, предлагает попутчику узнать весь тру-крайм из первых рук. И рассказчик, не успев сказать «нет», соглашается — так мы и получаем классического «ненадежного рассказчика» в лице Позднышева.
И на оставшихся страницах Позднышев пытается убедить своего невольного собеседника, да и читателя, почему он ну просто никак не мог не убить свою жену.
Позднышеву, к слову, собственную жену как бы и жаль, но виноватым он себя не считает. Виноваты — луна и солнце, социум, мама с папой. Короче, первый сеанс у любого психотерапевта Позднышев бы провалил с треском.
По его логике, это злой социум сломал ему жизнь. Да-да — именно ему, не его жене. Все, что вы знали об эгоцентриках, забудьте, на сцене мастер — Позднышев.
С одной стороны, социум считает нормальным отправлять (как бандерольку) невинных юношей в бордели «ради здоровья», превращая их в развратников до брака. С другой — оно заставляет женщин наряжаться в декольте, чтобы эти наряды работали как капкан для мужчин. Но Позднышева не проведешь, он раскрыл этот модный заговор!
В итоге под этим же общественным гнетом очумевшие, утратившие невинность мужчины делают предложения, женятся, а потом в угоду тому же обществу одни заводят любовников, а другие — любовниц. Идеальная схема, где виноваты все, кроме Позднышева. Берите, пользуйтесь.
По мере того как сюжет движется, Позднышев вообще очень элегантно переносит свои пороки на жену. А у нее свой контекст: она порядком очумела от постоянных родов, и когда врачи наконец запретили ей рожать дальше (Позднышев, кстати, остался глубоко недоволен таким решением коновалов), решила немножечко уделить время себе — похорошела и стала брать уроки музыки.
Но помним, да, что Позднышева не проведешь. Бывший вынужденный завсегдатай борделей знает: музыка — это не про высокое искусство, это про похоть. Возраст, депрессия, с кем не бывает, но слышишь Бетховена и все — дальше как в тумане. Поэтому Позднышеву сразу понятно, на какой там скрипке Трухачевский с его женой наяривает, пока сам Позднышев по командировкам рассекает.
Был ли роман между музыкантом и женой Позднышева? Лично я думаю, что да.
Оправдывает ли это решение Позднышева овдоветь? Ну, блин, по законам Российской империи получается, что да.
По тогдашнему уголовному кодексу, если муж поймал жену на горячем музыканте (или ему так показалось) и в состоянии аффекта схватился за нож, пистолет, вожжи, вилы, топоры или шею жены — присяжные понимающе кивали.
Нашего героя в итоге оправдали подчистую, похлопали по плечу и вернули дворянские права.
Самое дикое, что даже по Толстому выходит какое-то скрытое, неуверенное «да». Нет, Лев Николаевич, конечно, против поножовщины, убийств и насилия. Но в своем официальном послесловии к повести он так усердно доказывает, что плотская любовь — это грех, а музыка и женские наряды — ловушка сатаны, что хочется его треснуть «Анной Карениной» по башке.
По логике Толстого, Позднышев, конечно, тот еще маньяк, но жена сама напросилась — ведь нечего было играть Бетховена по ночам, по ночам надо спать.
Не знаю, как это звучало в конце XIX века. Судя по всему, хорошо звучало, раз повесть была наглухо запрещена цензурой, её все читали в списках до дыр, а в США хвалили русских за свободу слова. Но в XXI веке вся эта исповедь читается буквально с лицом лица.
Ведь получается, что мужчины убивают женщин, потому что им разрешают.