Цитаты из книги Der Goldkäfer

...мне приходит на память афоризм одного старого, видавшего виды голландского морехода. Когда кто-нибудь высказывал сомнение в правдивости его слов, он, бывало, говаривал: «Это так же верно, как то, что есть на свете море, где даже судно растет подобно живому телу моряка».

[ПРИМЕЧ. «растёт как живое тело» — корабль становится продолжением человека, частью его жизни; моряк настолько связан со своим кораблём и морем, что корабль будто живёт и растёт вместе с ним].

Время от времени я буду продолжать эти записки. Правда, мне может и не представиться оказия передать их людям, но я все же попытаюсь это сделать. В последнюю минуту я вложу рукопись в бутылку и брошу ее в море.

Вся его манера являла собою смесь капризной суетливости впавшего в детство старика и величавого достоинства...

Везде царил только ужас, непроницаемый мрак и вихрящаяся черная пустота.

Приблизительно в полдень — насколько мы могли судить — наше внимание опять привлек странный вид солнца. От него исходил не свет, а какое-то мутное, мрачное свечение, которое совершенно не отражалось в воде, как будто все его лучи были поляризованы. Перед тем как погрузиться в бушующее море, свет в середине диска внезапно погас, словно стертый какой-то неведомою силой, и в бездонный океан канул один лишь тусклый серебристый ободок.

- Это тоже одна из ваших странностей, - заметил префект, называвший странным всё,  что превышало его понимание, и поэтому живший среди бесчисленных "странностей".

Большинство людей считает мудрецом только того, кто высказывает предположение, идущее вразрез с принятыми представлениями.

И странник у багровых окон
Застынет нынче, поражен:
Там, в зале гулком и высоком,
Фантомов пляс, нестройный звон, -
Виденья замок покидают,
Обитель чёрных бед;
Зловещий смех во тьме витает,
Улыбок больше нет...

Ты подожди меня, постой,
Мы в мир теней уйдём с тобой.

Сияли на вратах чертога Рубины, перлы в те года — Лилось там много, много, много Искрящихся всегда Прелестных звуков без начала, Чья цель была Петь гимны, дабы в них звучала Уму владетеля хвала.

Очень немногим случается прослеживать обратный ход своих мыслей и доискиваться, каким путем мысль их дошла до известного вывода. Часто занятие это представляет интерес, и человек, делающий пробу в первый раз, удивляется несвязности и громадному, по-видимому, расстоянию от точки отправления до точки вывода.

Если бы наш образ жизни стал известен, нас сочли бы за помешанных.

Хороший игрок в шахматы только и может быть хорошим шахматным игроком; игрок, искусный в висте, выиграет во всем, где мысль борется против другой мысли.

We are surely doomed to hover continually upon the brink of eternity, without taking a final plunge into the abyss.

Он с улыбкою говаривал мне, что у многих людей для него открыто окошко в том месте, где у них сердце.

«С детских лет я отличался послушанием и кротостью нрава. Нежность моей души проявлялась столь открыто, что сверстники даже дразнили меня из-за этого. В особенности любил я разных зверюшек, и родители не препятствовали мне держать домашних животных. С ними я проводил всякую свободную минуту, и бывал на верху блаженства, когда мог их кормить и ласкать. С годами эта особенность моего характера развивалась, и, когда я вырос, не многое в жизни могло доставить мне более удовольствия».

Скульптор видит своё изваяние ещё в глыбе мрамора.

Кот не вернулся… Но пришли
С дознаньем, следствием. Напрасно!
Я был покоен ежечасно…
Следов, намеков не нашли.

выигрывает не более способный, а более сосредоточенный игрок

Так называемые аналитические способности нашего ума сами по себе малодоступны анализу.Мы судим о них только по результатам