Цитаты из книги Королевство слепых

Богатые умеют оправдывать свои некрасивые дела.

У нас всех есть свои заблуждения.

Иногда лучшее, что мы можем сделать, - это не делать ничего.

Арман Гамаш знал, что воспоминания не только драгоценны – они еще обладают силой. Заряжены эмоциями как прекрасными, так и опасными.

- Смерть всегда ожидается и всегда приходит неожиданно.

Прожитые годы оставляют следы в человеческом мозгу. Если закопаться поглубже и не пожалеть времени, обязательно найдешь что-нибудь. Даже у самых уравновешенных людей.

Надежда сама по себе добра. Или хороша.

Одно из универсальных правил состоит вот в чем: если тебе приходится лгать, значит ты делаешь что-то плохое.

Мы ведь очень счастливые люди, правда? Потому что мы есть друг у друга в Трёх Соснах.

- Мы не думали, что делаем что-то плохое, - сказал Бенедикт.
Арман посмотрел на него:
- Одно из универсальных правил состоит вот в чём: если тебе приходится лгать, значит ты делаешь что-то плохое.
- Вы сказали мне, вам нравится моя шапка, сэр, - сказал Бенедикт, глядя на Гамаша. - Вы мне солгали?
[...]
- Я высказал своё мнение, - ответил Гамаш. - Не факт. Если вы лжёте в том, что касается фактов, значит что-то не так.

Мало в жизни было вещей столь же успокоительных, как доносящиеся из соседней комнаты голоса людей, которых ты любишь.

Рут не так уж плоха. Меня беспокоит утка...

Последний год жизни он не узнавал семью и друзей. Оставаясь добрым со всеми, при виде некоторых он сиял. Это были те, кого он любил. Больной знал их инстинктивно и держал в безопасном месте – не в своей ущербной голове, а в сердце. Оно помнит гораздо надежнее, чем голова. Вопрос только в том, что же люди хранят в своем сердце.

Рейн-Мари держала внука и вдыхала запах Оноре и сандалового дерева. Она чувствовала объятие Армана и едва ощутимое подрагивание правой руки.
Она никогда не думала, что Париж разобьет их сердца.

Теперь старая поэтесса сидела за ноутбуком, ее пальцы быстро и шумно скакали по клавиатуре: она скорее стучала, чем нажимала. Удовлетворенное выражение на ее лице испугало бы даже Чингисхана.