Отзывы о книге Gliniany most

Ну вот зачем? Ну зачем же? Зачем делать книгу с таким тяжело читаемым стилем? Каждое предложение выносить на новую строку? Перебегать с темы на темы? 730, гребаных, страниц. Блин! Нафига? Ааааааааааааааааааааа

Я понимаю, что других такой стиль может не напрягать, но я просто чудом закончила книгу и не бросила на пол пути. Если я не прочитала 2 другие книги Зусака, то бросила бы эту еще в начале. Ну реально, ну слишком тяжело читать, ничего не понятно. Но зато, в отличии от других книг, в этой у Маркуса неплохо получился конец. В любом случае, книга внимания достойна, если вы не читала 1 книгу в месяц, а проглатываете одну за другой. А вот если мало читаете, то выберите что-то получше..

История пяти братьев затронула меня своей неподдельной глубиной и искренностью. Не боясь обнажить самые болезненные моменты, автор создал что-то по-настоящему прекрасное из множества частичек жизни: чувств, эмоций, предметов, неумолимости происходящих событий...

Поначалу картинка складывается сумбурно, и местами не совсем понятно. Но постепенно сюжет приобретает смысл, и этот клубок раскручивается, наполняется всё живее и ярче неоспоримыми истинами, и любой мыслящий и анализирующий человек найдёт ключи ко всем тайнам.

Образ так называемого Убийцы в первых главах встаёт перед нами расплывчато. Мы не сразу понимаем, почему Убийца. В чём его преступление? Погружаясь в сюжет, всё станет ясно. Ещё одна нелёгкая тема для меня: проблема отцов и детей. Чувства братьев Данбар откликнулись во мне здесь на все сто процентов. Не скажу, что их ситуация полностью схожа с моей, но отголоски присутствуют... И потом, по мере развития истории, смотря на всё это под другим углом зрения, мотивы отца кажутся уже не настолько бессмысленными. Потеря близкого человека - это страшно, и никто не знает, как поведёт себя после того, как привычный жизненный уклад разрушится в пыль...

Построить мост - за эту мысль цеплялся Клэй, чтобы найти смысл существования. А что же потом? И этот вопрос встанет перед ними. Но лишь со временем придёт осознание, что же главное в жизни. Дом. Семейные ценности. Место, в которое можно вернуться...

В этой книге Маркус Зусак поражает меня своим ёмким красноречием. Даже его "Книжный вор" не изобиловал таким количеством аллегорий и речевых оборотов. Ты читаешь и словно пробуешь на вкус все эти эпитеты, представляешь воочию, казалось бы, совсем не сопоставимые картины, смакуешь сочетания слов и фразы, убийственно точные в своей непревзойдённой метафоричности...

"В её прежней стране, в Восточном блоке, солнце было игрушкой, вещичкой. Там, в далёкой земле, ненастье и дожди, лёд и снег - они распоряжались, а не смешной жёлтый колобок, иногда показывавшийся людям: тёплые дни отпускались по карточкам. Даже самые сухие и голые дни могла навестить сырость. Тихий дождик, мокрые ноги. Коммунистическая Европа на медленном спуске с перевала..."

Для меня это невероятная книга. Но в ней нужно растворяться без остатка. Это не лёгкое чтение. И к стилю автора ещё надо привыкнуть. Но именно такие творения я люблю. Они дают возможность подумать. Переосмыслить. Встать по другую сторону баррикад. Иногда это полезно.

• Помолчать про Девочку сбивашку - невестусломаныйнос - убийцу - пустырь в пиджаке, про мула и Ахилеса, про Рори с бешеным взглядом и Кэри, про Генри и Томми, про Мэтью и конечно же Клэя, улыбаку Клэя.

Это очень необычная книга: рваное повествование, равные предложения, лоскуты прожитой жизни одной семьи, но пазл сложится и так как совсем не ожидаешь. Хотя когда начинаешь читать, мысль одна - это что - литература, Вы серьёзно? Это же ужас какой-то. Всё будет не так, обещаю. ⠀ Историю одного брата нам расскажет другой. Почему не он сам? "Ему и без того было тяжко её проживать, быть её частью." Вот эту тяжесть Вы прочувствуете спинным мозгом. От Австралии веет грустью, пустыней, пылью, безнадежностью, даже безвыходностью, но она полна жизни, просто другой. Важно найти в ней смысл, в юности это особенно важно, после травмы - это важно. ⠀ Итак, семья: 5 пацанов Данбаров, мать из Польши, отец- австралиец, которого они называют Убийцей. К этому золотая рыбка Агамемнон, голубь Телемах, кот Гектор, собака Рози и мул Ахиллес. В общем, как в театре, если на сцену выходят животные или дети, то внимание будет обращено только на них: ⠀ - Кот мурчал и линял одновременно. - Мул жеванием оплакивая потерю. - Золотую рыбку и голубя еле удалось уговорить остаться. ⠀ Они полноценные члены семьи, хоть внешне кажутся неуместными, особенно имена, но замещение в психологии работает именно так. И оказывается, что ничего более уместного нет. ⠀ "Всё, что он [наш герой] когда-либо сотворил, сотворено не только из мрамора, или бронзы, или краски, но и из него самого... из всего, что было у него внутри." А внутри - боль, красота, отчаяние, желания и весь это бедлам из животных, братьев и родителей. ⠀ Если книга понравилась, то о ней всегда сложнее писать, потому что хочется передать всё, что зацепило, но хорошая книга всех цепляет по-разному. "Писать всегда трудно, но легче, если есть что сказать." А им - было о чём написать.

Это моё первое знакомство с Маркусом Зусаком. Думаю обязательно прочесть ещё одну его книгу, чтобы понять, он всегда пишет таким слогом, который обволакивает теплом и добротой, или же это семья Данбар, не смотря на всё происходящее с ними, меняет восприятие мира. Короткие, сдержанные описания, которые очень точно и ёмко рассказывают о событиях, людях, обстановке. Простыми словами о простых людях, настолько живых, открытых, человечных, что хочется хотя бы немного быть похожим на каждого из них. А ещё хочется счастья для каждого, кто упоминается в книге.

Заголовок — отдельная песня. Глиняный мост, мост Клэя, красивая метафора, протянувшаяся сквозь всю книгу. Нррравится.

Эта книга целиком и полностью о смерти. Рассказчик раз за разом возвращается к одним и тем же событиям, раскрывая сюжет полнее, я даже в какой-то миг подумала, что раскрывать смерть можно бесконечно. А потом — что устала от нее, но нет, нет.

Нравится, что пацаны показаны именно пацанами. Нет слащавой херни, есть ругательства, драки, подколы — и через них понимание, поддержка и любовь. Так и хочется протянуть книжку маме и сказать: "Смотри, мам, пацаны дерутся. Нет, это не значит, что они ненавидят друг друга, что их плохо воспитали и что их мать никогда не умела обращаться с детьми". Впрочем, это лирическое отступление, не слишком относящееся к самой книге.

Одно из самых прекрасных в этой книге — то, что во второй половине отзываются детали, упомянутые в первой. Прямо теми же словами, даже теми же кусками фраз, и перед глазами выстраиваются образы, которые мы уже однажды видели. И отзываются чем-то знакомым, и ты сразу думаешь — о, я уже был здесь, я знаю это место и этих людей, это все такое родное. Прошибает ностальгией. Красиво в техничном плане.

Получается, в первой половине спираль закручивается, пружина медленно сжимается, и каждый новый виток ложится поверх предыдущего, наслаиваясь и пропитываясь друг другом. А потом случается слом. Пенни Данбар умирает. И это не новость, к этому все шло, мы в самом начале знали, что пацаны Данбары сироты. Но после этого слома пружина распрямляется, и мы как бы съезжаем по тем же виткам той же спирали, но это новые мы, и мы знаем больше, понимаем больше, чувствуем больше. И это прекрасно. Этому стоит поучиться.

Читатель любит отсылки, которые понимает. Следовательно, чтобы понял любой читатель, надо отсылаться к чему-то простому, общеизвестному и узнаваемому. Автор выбрал для этого греческую мифологию, кусочек истории Советского Союза, известные работы Микеланджело, при этом объяснив попутно и ненавязчиво, о ком и чем идет речь. Но делать отсылки к самому себе, к событиям, персонажам и предметам, упомянутым ранее — офигенный ход. Я покорена.

Больше пишу о технике, чем об эмоциях, потому что эмоции проживала без карандаша и блокнота, жмурясь, забывая не то что записывать, но и дышать. Больно, много боли, печали, безысходности. А потом ближе к концу понимаешь: эта книга целиком и полностью о жизни.

И ее надо прочитать.

Одобрительное «Классная, почитай», категорично-пренебрежительное «не бери» и равнодушно брошенное между строк «на раз» — не про них.

«Глиняный мост» — из таких. Хоть в названии и есть как раз всего два слова.

«О чем книга, Насть?» — и я зависла.

Внутри чувство, что так — со всеми романами Зусака. Хотя в моем багаже их пока только два. «Книжного вора» я продолжаю рекомендовать знакомым спустя много лет, хоть уже и не перескажу сюжета. И когда увидела анонс «Глиняного моста», не сомневалась: мне — надо.

У несказочной истории Зусака по-сказочному таинственное начало. И, пока не прочтёшь историю до конца, понять, во что ты ввязываешься, нет никаких шансов. Убийца, мул и змея, а потом ещё и древнея пишмашинка (ага, вот так) — такое начало ведь точно не из нашего мира, не из мира сроков годности, работы 5/2 и Тони Роббинса. Это ностальгия, тропа в те дни, когда главным было узнать не о новом методе тайм-менеджмента, а о том, что же все-таки случилось дальше с Элли, Тотошкой, Дровосеком, Страшилой и Храбрым Львом.

Это — первый мост.

Второй где-то рядом. Где-то в тех днях, когда строгая русичка зачитывает приговор на ближайший вечер: завтра — «Война и мир», знать биографию Л.Н.Толстого. Биография, боже задание зануднее этого надо было поискать! Все эти сухие даты и факты, жены и дети, переезды и публикации... Но если бы о них писал Маркус Зусак, наверное, получилось бы как раз что-то вроде «Глиняного моста». Правда, эта мысль обрушивается на голову уже после всего, всех строк и эмоций в ней — ведь у семьи Данбаров (в ряды которых по-партизански проник сам Зусак, рассказывая историю от лица старшего из братьев), в отличие от Льва Николаевича, нет для нас других историй, кроме своей собственной. Своей биографии, которая не делится на каждого из них.

И весь рассказ — (третий) двусоставный мост, разводящий громадными руками перед абсурдным на обывательский взгляд настоящим и смыкающий их, чтобы все объяснить. Он поднимается и опускается каждые несколько страниц, арка за аркой почти физически соединяя нынешнее и былое. И все эти сильные и странные слова, которыми Зусак разговаривает с нами — наши ступни, которыми мы и правда по нему идём. Люди же у него не лежат, а опрокидываются, волосы — ржавеют, а молчание непременно великанское — и как не попасть туда, внутрь, прямо целиком?

А ещё точно есть мосты номер четыре и номер пять, и они-то во всем этом — самые важные. Сколько мостов найдёте в этой книге вы — только ваша история. Но один из них — определенно глиняный.

Неоднозначные у меня впечатления от книги. С одной стороны, она хороша. Но вот с другой — утомила. Как семейная сага вполне необычна и занятна. Хотя. Что там такого необычного: то, что в семье было пять братьев? Или то, что у папы до мамы была любовь? Или тот же мост? Не думаю. Но все вместе весьма неплохо.

Повествование не линейное (наверное, это и вносит некоторую необычность): из прошлого в будущее и обратно, от одних героев к другим и обратно. Это все разбавляет обстановку.

Здесь даже не уместно говорить, чего мне не хватило, наверное, просто не моя книга.

Все-таки, когда прочитаешь у автора что-то невероятное (а «Книжный вор» для меня оказался именно таким), невольно ждёшь от нового произведения схожих эмоций. Невозможно оставаться объективной. Завышенные ожидания и все такое. Но эта история меня не тронула, оставила равнодушной.

Эта потрясающая история для меня сама собой рассыпается на цитаты. Она про чудесную девушку, у которой была тысяча имён (от «девочки-сбивашки» до «семи пинт») и которой однажды довелось умереть.

«Когда-то, – сказал он, – жила одна женщина, носившая много имён...» «– Нет, – сказала она, и это был голос умирания. – Вот как, – и голос выживания. Величайшее усилие, чтобы остаться с ним. Она отказывалась открывать глаза, но поворачивала голову, обращаясь к нему: – Когда-то, в приливе прошлого Данбаров, жила одна женщина, носившая много имен. – Эти слова доходили из страшного далека от нее до него, сидевшего рядом, и Клэй вставил свое – ему было что добавить: – И что за женщина то была! Через три недели ее не стало.»

И пятеро её сыновей и один муж, а ещё кот, голубь, рыбка, собака и мул выживали без неё как могли. «– Что мы будем делать без нее, Мэтью? Как нам, на хер, быть без нее?» «Пользоваться жизнью им было совестно. Особенно радостью забвения.» Оказывается, эта книга про то, чтобы сдаться. Чтобы вернуться. Чтобы проститься и чтобы простить. Эта книга - она чтобы жить и дышать, и любить. Хоть всякая любовь смертна, как и объект любви «Она рассмеялась, и Клэй почувствовал ее дыхание, и подумал об этом тепле, о том, как люди бывают теплыми, тепло идет изнутри наружу, как оно обдает тебя и исчезает, потом снова здесь, и ничто не постоянно» Эта книга - она про настоящих стоиков, про восхитительных братьев Данбар. И про их мать - женщину, носившую много имён!