Цитаты из книги Тень разрастается

Моя фальшивая улыбка сползла, сменившись куда более привычным и искренним выражением глубокой озабоченности и легкой неврастении.

Камзол у Стэгеля был прекрасный – только очень мятый, приунывший. Как и сам Стэгель. Вот уж кому действительно лекарь-оптимист бы не помешал – работать в таком месте, как тюрьма!

Хм… Интересно, как далеко я могу зайти с эдаким перстеньком на пальце? Не то чтобы я слишком озабочена вопросами вседозволенности, но соблазн творить чушь, пока можно, велик. До ужаса велик.

– Она человек. Они хлипкие. Подожди немного.
– Ави, это грубо. Касательно живого существа говорят «слабые». Слабые, а не хлипкие. Хлипкий – это стол. Или алиби. Или сюжет в этом новом блокбастере.

Меня удивляло, как в Мелисандре уживались банальная лживость и высокие принципы, вульгарная грубость и аристократичная галантность, семейная трагедия и полнейший фарс. Не человек, а хлопушка, набитая противоречиями. Не хочу быть рядом, когда он взорвется.

Вон Полынь говорил, что мы наделяем людей теми качествами, которые присущи нам самим. Будем считать, я сама не способна на такую ложь, поэтому не жду ее от других, – а это, согласитесь, уже не так плохо, как быть просто наивной дурой…

- Если честно, я сегодня уже залезла в корреспонденцию одного... важного мне человека. Следовала этой же логике. И да, там гипотеза подтвердилась. Но дальше - тупик! Резюмируя, опыт мне не понравился. Так что карьеру Мастера Подглядывающего я завершила, и тебе её не советую!
- Что, хозяин письма возмутился?..
- Не, собственная совесть.
- А. Ну у меня её нет!

«— Вам повезло, друзья мои! – Мелисандр сочно прохрустел всеми десятью пальцами. – У меня большой стаж всевозможных краж. Тинави подтвердит.»

«У правды очень много граней. И правд самих – немало. Изучите хотя бы несколько, прежде чем формировать суждение, за которое готовы биться.»

Как же здорово дарить! Просто дари – Италии. Вы возмутитесь: великая наука – дари то, что тебе самому не нужно. Всё-таки – неважно. Дать человеку то, от чего сердце его радостно подскочат, – это величайшее наслаждение. Чувствовать себя таким свободным, таким благополучием ...  А кем себя чувствуешь, тем и  становишься.

Нет ничего мерзопакостная, чем обесценивать страдания других. Если кому-то больно до такой степени, что он об этом заговорил, – умерь активность. Не лезь со своими «а я», «а у меня«, «да ладно тебе» – и так далее.
Просто не лезь.

В жизни вообще никогда нет гарантии безопасности - такой, чтоб сто процентов. В любой момент все может пойти прахом, но думать об этом - себе дороже. Надо просто жить.

Люди вокруг послушно разбивались по парочкам, но мы с Кесом, хоть и были в том же интимном количестве, носили куда более угрюмый характер.

Мне бы не хотелось, чтобы к пестрому перечню моих достижений добавилось что-то вроде «зачинщицы потопа». И так разномастных званий хватает!
Посудите сами: государственная изменница, беглая Ловчая, путешественница по Междумирью, гроза падших хранителей, жуткая барахольщица и самая мечтательная из всех дурынд на свете…

Куда идти – я не знала.
Но иногда нужно просто идти, и знание приложится.

— Хм. Не завидую, но теперь хочу, чтобы ты показала мне мастер-класс!
Но я показала лишь фигу.

— Нет, Мел, мы просто тихонько уйдем. – Я перебила мечтания саусберийца.
— Ну-ну. Значит, нормального плана нет?
— Так это и есть нормальный!
— Ну-ну, – еще раз повторил Кес до крайности неодобрительно.

Вот она, польза быть неуклюжим! Все время падаешь, сбивая врага с толку. Мой любимый прием. Намеренный, конечно, намеренный…