Цитаты из книги Страницы умерших людей

Прослушать семь песен. Дочитать статью. Написать друзьям в мессенджере. Прочитать дозированные десять страниц из книги. И вот вереница искалеченных людей спускается все ниже от самих себя, пока проплывающие мимо фонари освещают их увядающие лица. В эти моменты они особенно уязвимы — в них еще можно разглядеть черты искренности.

Лица людей наполняются спокойствием, и на них появляется едва заметная улыбка, пока поезд уносит всех в привычные для них места.

Я вдыхаю запах свежести с примесями гудрона и выхлопных газов. Все не так уж плохо. Так тоже можно жить.

Я готов воссоединиться с природой, несмотря ни на что. Готов простить ее и принять такой, какая она есть. Я сижу перед ней и уже пропитался ее запахом. Почему она так стыдится подать мне хоть какой-то знак? Почему она не признает, что у нас так много общего?

Почему дождь проходит насквозь, оставляя на мне лишь ржавчину?

Никогда не думал, что можно стать единым целым с чем-то. Это ни с чем не сравнимые ощущения, когда каждый звук резонирует сквозь тебя. Струны — лишь проводник.

— Тебе никогда не казалось странным, что людей не волнует ничего, кроме их собственных мыслей.

— А пробовал ли ты спорить с убежденными людьми? — продолжает она. — Все лишь презрительно отводят взгляд. Тыкают в тебя пальцем, указывая на бездарность. Они уводят прочь детей, зажимая им уши.

Я понимаю, о чем она. Я видел недоумение на лице толпы.

Я открываю окно, и салон скользящей по дорожному полотну Тойоты наполняется шелестом листвы. Порывы воздуха, залетающие в окна, играют в моих волосах, улетая вглубь салона.

Солнце играет на ее лице своими лучами, а ветер развевает волосы. Сейчас она выглядит особенно прекрасно, тем самым заставляя меня ловить каждое мгновение.

— Меньше всего мне хочется кого-то встречать, — отвечает она. — Никого и никогда больше не хочу встречать.

— Наверное, у всех нас наступает такой момент, когда нам больше никто не нужен. Когда мы обретаем единство и покой, — она поворачивается на меня. — Ты меня понимаешь?

Я выкручиваю ручку радиоприемника вправо, наполняя салон звуками. Звуками утраченного лета и забытых надежд, звуками молодости с присущей ей мечтательностью и легкостью. Звуками, с которыми открывается бутылка пива в теплый летний вечер под гул дружеских голосов. Эти звуки никогда больше не повторятся в той тональности, в которой ты их однажды услышал. Они лишь останутся вечным напоминанием о том, что мы никогда не будем прежними.

Я чувствую, как бьется ее сердце. Я чувствую ее прерывистое дыхание на своей шее. Я вижу, как ее слеза падает на мою руку, и чувствую, как намокает от этого моя рубашка. Я наклоняюсь к ее волосам и шепчу, что все в порядке.

Всех нас что-то связывает с подобными местами, но со временем романтика рассеивается, а воспоминания забываются. Со временем мы начинаем понимать, что стояло за всеми этими домами с их однотипными подъездами. За разрушающимися дворами, в которых мы проводили все свое детство, каждую свободную минуту посвящая этим местам.

Мы меняемся, как и все вокруг нас. Неизменными остаются лишь те дворы и пятиэтажки. И спустя много лет, вернувшись домой, мы, скорее всего, увидим то же самое, что оставили здесь когда-то давно. Увидим, но не поверим своим глазам. Нам будет казаться, что это не так, пока взгляд не зацепится на скамейке, где мы сидели когда-то всей компанией. Теперь мы заметим, как прохудились доски на ней и как облезла краска.

Мы встречаем старых друзей, с которыми мы часто общаемся в сети, но сейчас мы не можем найти и нескольких общих тем. Присмотревшись, мы видим, как сильно они отличаются от тех образов, с которыми привыкли их сопоставлять. Образов, которые не меняются со сменой фотографий на их страницах. Образов, которые хранятся в нашей памяти.

Мы все еще пытаемся схватиться за край распускающегося полотна пространства-времени. Хотим удержаться в этом моменте как можно дольше, не признавая, что все процессы необратимы и не зависят от нас.

Мы видим возле дома тех же людей. Они сидят на тех же самых местах, что и двадцать лет назад. Мы подходим к ним вплотную, смотрим в упор, но никак не можем их узнать. Мы идем по той же самой луже, которая была возле дома с самого нашего детства, но не верим, что это она.