Цитаты из книги Pentagram

Пятнадцать лет работаю с убийцами, а наверняка усвоил только одно. Они все ищут, кому бы обо всем рассказать. Помнишь, какое слово ты с меня взял в театре? Что я найду преступника. Я свое слово сдержал.

Оказывается, для нее это было всего лишь «практичное решение жизни без любви». Можешь себе представить, Харри, каково это чувствовать? Когда понимаешь, что женщина, которую ты любишь, не только предала тебя, но никогда тебя не любила. Не быть любимым — не означает ли это, что вся жизнь прошла впустую?

— Позн-ля ч-во? — спросила «Тронхеймский орел», прищурив один глаз. — У вас, н-деюсь, с собой ордер или что-то тип-того?
Харри покачал головой:
— У меня оправданное подозрение. Ордер не требуется.

— А кто это — «другие»? — спросил Рогер.
— Какие «другие»?
— Вы сказали, что вместо тех, кого действительно ждешь, приходят другие.
— Те, кого приходится брать, да еще и с благодарностью, милый. Такие, как ты или я.

Потому что — знаете, Холе? — выяснилось, что я унаследовал дар отца. Умение быть влюбленным.

— Нет-нет! — Журналист решительно помотал головой. — Просто подменяю коллегу. Лето, отпуска. Могу я взять интервью у инспектора полиции Харри Холе?
— Нет.
— Неужели?
— «Нет» — в том смысле, что я не инспектор полиции, — объяснил Харри.

Я передавала ему привет, но молодежь теперь такая странная. Из всего делают тайну, наверное, потому, что хотят все испробовать и не знают, что из этого выйдет.

— Тебе не бывает одиноко, Харри?
Он посмотрел на нее:
— Совершенно естественно, что иногда тебе хочется, чтобы рядом кто-то был.
— А если рядом кто-то есть, а тебе все равно одиноко? — Она поежилась, словно по комнате прокатилась волна холодного воздуха.

— А отряд быстрого реагирования? — спросил Мёллер.
Волер улыбнулся:
— Радуются.
Харри выглянул в окно, пытаясь вспомнить, каково это — радоваться.

- Знаешь, я не слежу за всей этой новомодной музыкой.

• Коул Портер - старый музыкант. Джазист, американец. По-моему, он уже умер.

Харри качнулся на стуле, посмотрел на Волера и впервые (к собственному удивлению) почувствовал, что даже восхищается им, как можно восхищаться хищником, который идеально приспособлен для выживания.

День только начинался, а Харри уже чувствовал себя без сил. Как старый, умирающий перед прайдом, где он когда-то мог претендовать на роль вожака. Не то чтобы ему когда-нибудь хотелось им стать, но падение все равно было ужасным. Все, что ему теперь оставалось, - это тихо лежать в надежде, что кто-нибудь бросит ему кость с остатками мясв.
И ведь бросили. и неплохую кость.

Малейший успех кружит нам голову. И только потому, что пару раз вышло по-нашему, мы уже считаем, что мы боги или уж точно кузнецы своего счастья. А потом вдруг - такое. И мы понимаем, насколько на самом деле беспомощны.

– Теперь ясно, почему на правой. Обычно его носят на левой руке. Точнее, на третьем пальце левой руки.
– На среднем? А мне казалось, на безымянном.
Женщина улыбнулась:
– Вы, наверное, не знаете старинной, еще египетской традиции.
– Нет.
– Египтяне считали, что к среднему пальцу от сердца тянется кровеносный сосуд любви, по-латыни – vena amoris.

- Оу, мне нравится запах здесь. Я люблю кухонный запах. Я вообще кухни люблю, больше чем гостиные.

• Правда? - Олауг склонила голову набок. - Значит, в этом мы с тобой похожи.

• В гостиной человек пытается выглядеть таким, каким хочет себе казаться, а на кухне расслабляешься и словно понимаешь, что нужно быть самим собой. И на "ты" сразу хочется перейти, да?

- В последнее время ты стал выглядеть лучше, Холе, дела пошли в гору? - с усмешкой добавил Том.

• Отрезвел.

Желание быть пойманным — это в какой-то степени объективное осознание собственной болезни.