Цитаты из книги Монстролог

Правда ли то, что мы — это то, во что мы одеты?

Мы - рабы, все мы - рабы. <...> Некоторые из нас - рабы страха, другие - рабы разума, третьи - основного инстинкта. Но все - рабы.

Ребёнок беззащитен перед болезнью родителя, он не может видеть как тот лежит в постели и страдает. Родители — они же как солнце над головой — всегда были, есть и будут, ребёнок себе и представить не может по-другому. Если слег отец, где гарантия, что завтра солнце не упадёт в океан?

Мы – рабы, все мы – рабы, Уилл Генри, — сказал он, вынул книгу у меня из рук и положил сверху ближайшей стопки. — Некоторые из нас – рабы страха, другие — рабы разума, третьи – основного инстинкта. Но все — рабы, Уилл Генри, и все чему-то служим. Вопрос должен быть поставлен так: чему мы служим? Чему посвящает себя? Выберешь ты служение правде или лжи, надежде или отчаянию, свету или тьме? Я выбирают служение свету, даже не смотря на то, что служба эта подчас проходит во мраке.

Нет, Уилл Генри, наш враг — это наш страх. Ослепляющий, безрассудный страх. Страх скрывает от нас истину и искривляет восприятие очевидного, такая это отрава. Страх ведет нас к иррациональным предположениям и ложным выводам.

Прошлое не дает никаких гарантий на будущее.

Уортропа не очень-то любили в Новом Иерусалиме. Живи мы в другую эпоху, я не сомневаюсь, его бы сожгли на костре как колдуна.

– Ох, Пеллинор, – вздохнул Кернс, – потенциально возможно, что луна сделана из голубого сыра.

– Не могу себе этого представить, – встрял Морган.

– Вы не можете доказать, что это не так, – резко возразил Кернс.

Как это часто и бывает, мы ищем одно, а находим другое.

Я здесь, уже старик, чье тело время милосердно подточило, но чью память немилосердно оставило нетронутой

Будь благодарна за свое неведение и наслаждайся ложью, которой тебе приходится платить за него!

— И на этот раз ни шагу отсюда! Чтобы, когда я вернусь, ты был здесь, Уилл Генри!
— Хорошо, сэр, — сказал я, стараясь изо всех сил, чтобы голос мой не дрогнул.
— И я предпочёл бы, чтобы ты был жив.
— Я постараюсь, сэр.

По голове можно было определить только пол; возраст и раса были стерты временем, смеющимся над нашими великими помыслами, делающим равными короля и слугу, стирающим различия между мужчиной и женщиной, героем, мошенником и дураком.

Я тоже умер. Я чувствую твою руку, я вижу, что ты сидишь здесь, я дышу. Но внутри ничего нет.

Мы – малая часть большого целого и ничем не лучше остальных. Вовсе не ангелы в смертном одеянии, какими мы притворяемся.