Цитаты из книги Ящик Пандоры

Слепые пастыри гонят стадо только по известным им тропам, бараны же считают эти тропы единственно верными.

— После всего этого у меня появилось чувство, что знание правды о своем прошлом, о том, кем я был, прежде чем стать собой, позволяет не только понять собственное поведение (то, например, что я не завожу семью, боюсь грести, люблю одиночество, парусный спорт и вино), но и открыть в себе таланты, о которых раньше не подозревал.

— Из народов, имеющих и письменность и историков, в коллективной памяти останется тот, чей историк сумеет поведать об истории трогательнее всего.

— В точности так же. Изобретение несуществующих врагов позволяет оправдать худшие злодеяния.

Парадоксальным образом забвение – избавление от старой кожи – необходимо для нормальной работы мозга: если бы нужно было помнить все случившееся за день, то мозг быстро захламился бы и переполнился. Он уставал бы переваривать такую массу информации, и мы не могли бы ни размышлять, ни накапливать новые воспоминания.
Что до снов, то их назначение – собирать ошибочно отброшенные крупицы воспоминаний, которые считает нужным сохранить подсознание.

— Я очень вам признательна, Рене. Благодаря вам я поняла, что исследование своих прошлых жизней – деликатное и порой опасное занятие. Причина проста: в жизни наших предков чаще было мало приятного.

Оказалось, что рассудок легко поддается манипулированию: мозг пластичен, как тесто, в него запросто проникает ложь, и ты искренне в нее веришь.

— Но вот войны… Из-за них величайшим убийцам ставили памятники, их награждали медалями. Затем историки победившей стороны придумывали достоверный сценарий, делающий приемлемой для современников и для потомков мысль о легитимности и необходимости этих преступлений.

— Историки описывали главным образом сражения и жития королей и императоров. По очень простой причине: те им платили, и историков интересовало только это.

Рене усвоил, что все известное нам о прошлом – это пропагандистская карикатура, распространяемая историками ради удовольствия могущественного заказчика.

— Знай, сынок, война, настоящая война, – это ужас. Это несчастные люди, вслепую убивающие друг друга. Это продолжается в госпиталях, где угасают изувеченные, в тюрьмах, где заживо гниют в клетках невиновные. Поверь, в сражениях нет ничего возвышенного, никакой красоты. Тем не менее в истории остаются по большей части как раз они. Жаль. Я бы предпочел историю, где сохранились мгновения удовольствия и радости. Но это никого не интересовало.

Новое всегда кажется смешным, потом опасным, но в конце концов становится очевидным.

Есть разница между пережитой и рассказанной историей, между историей подданных и историей правителей. Память- главнейшая политическая добыча, потому большинство политиков и стремится завладеть ею, сформировать ее к своей выгоде.

Пока ты жив, любые сложности - всего лишь рябь на потоке жизни. Без них было бы скучно.

Из народов, имеющих и письменность и историков, в коллективной памяти останется тот, чей историк сумеет поведать об истории трогательнее всего.

Обычно герои плохо кончают. Это называется невезением.

Запомните, есть разница между пережитой и рассказанной историей, между историей подданных и историей правителей. Память — главнейшая политическая добыча, потому большинство политиков и стремится завладеть ею, сформировать ее к своей выгоде.

— ... даже официальная история, излагаемая в школьных учебниках, часто подтасована. Например, нам известны только те цивилизации прошлого, которые имели письменность. Среди них известны тоже не все, а только те, где трудились историки. Сужаем дальше: нам знакомы только версии победителей. — Почему, мсье? — спрашивает ретивый прыщавый ученик из первого ряда. — Потому что убитый редко может сообщить свою версию боя.

Вот только на войне убивать врагов кинжалом — это геройство, а то, что совершил я, называется преступлением.