Цитаты из книги Mężczyźni bez kobiet

Стоит начать играть всерьёз, и уже непросто найти повод, чтобы закончить. Как бы ни было тяжко на душе, до тех пор, пока представление не перевалит смысловой апогей, его течение остановить невозможно.

И как бы ни пришлось страдать после, он не мог не узнать всего сейчас. Только познание может сделать человека сильнее.

По манере поведения и речи больше всего она напоминала мокрую курицу, и по выражению лица понять ее настроение было очень непросто.

Приятная беседа за бокалом вина во время ужина с женщиной-уже это было для Токая настоящей радостью. А секс-не более чем "еще одно приятное впечатление" по ходу вечера и отнюдь не самоцель. Ему нужно лишь одно-прежде всего,тесное интеллектуальное общение с обаятельной женщиной. А дальше-будь что будет. Очарованные таким подходом,женщины со спокойной душой наслаждались теми часами,которые проводили с ним,и в довершении всего охотно отдавались.

- Я, к сожалению, не особо сообразительная. Поэтому мне постоянно требуется дорога в объезд. Кто знает, может, я и теперь делаю дальний крюк. "Все мы бесконечно бредём окольными путями," - хотел сказать я, но промолчал.

Но постепенно я в нее влюбился, влюбился безвозвратно и стал часто задумываться: что я собой представляю?

— Это, Кафуку-сан, недуг. Тут уж думай не думай – все без толку. И то, что нас бросил отец, и то, что меня мучила мать, – всё это от недуга. А ломать над этим голову – дело пустое. Как-то исхитриться, пережить, осознать – и просто жить дальше. – И все мы актёрствуем, – сказал Кафуку. — Вот именно. В той или иной мере.

... вернувшись, сразу понимаешь, что оказался не совсем там, откуда пришёл. Это правило. В одну реку дважды не войдёшь.

Я хочу поблагодарить множество безмятежных ив, гибких кошек и красивых женщин, что до сих пор мне встречались на жизненном пути. Без их тепла и поддержки я бы вряд ли смог написать эту книгу.

Само бытие иногда бывает неправдоподобным.

– Джентльмен – это человек, который не болтает об уплаченных налогах и женщинах, с которыми спал, – сказал он как-то в разговоре. – Чьи это слова? – спросил я. – Мои. Сам придумал, – ответил он, не меняясь в лице. – О налогах, правда, порой приходится говорить с аудитором.

<...>постепенно стал откровенничать, заводить разговоры по душам. Вероятно, считал, что писатель может (или должен) выслушивать чужие откровения, подобно священникам или психиатрам.

- В последний раз я завёл дружбу лет десять назад, - отчаявшись уснуть и открыв глаза, сказал Кафуку. - Вернее сказать подобие дружбы.
<...>
- Дело в том, что тот человек некоторое время спал с моей женой. Причём не подозревал, что я об этом знаю.
<...>
- Как раз наоборот! - воскликнул Кафуку. - Я с ним потому и подружился, что он с ней спал.

Итак, мне четырнадцать, здоров, как бык; при первых порывах западного ветра меня одолевает эрекция. Что поделать, такой возраст. Вот только Эм меня не возбуждала. Потому что превосходила все западные ветры. Да что там западные - она была так прекрасна, что смиряла любые ветры, с какой бы стороны те не подули. Ну кто, скажите на милость, мог позволить себе твердость в паху перед такой безупречной девчонкой? Я впервые встретил ту, кто мог на меня так повлиять.

Она ушла; и никто не знает, как я страдал в те дни, в какой глубокий омут погрузился. Да и откуда им знать? Я сам едва припоминаю.

Как разговор ни начинай, конец у него все тот же.

— Нам не дано в точности понять мысли женщины. Вот что я хотел вам сказать. Кем бы она ни была. Я думаю, дело совсем не в слепом пятне. Если то, о чем вы говорите, – слепое пятно, считайте, что мы все живём с таким же. Поэтому не стоит себя корить.

– Джентльмен - это человек, который не болтает об уплаченных налогах и женщинах, с которыми спал, - сказал он как-то в разговоре.
– Чьи это слова? - спросил я.
– Мои. Сам придумал, - ответил он, не меняясь в лице. – О налогах, правда, порой приходится говорить с аудитором.

Может, единственный способ сохранить рассудок, когда мир разваливается на куски, — это и дальше выполнять свою работу честно и прилежно?