Цитаты из книги Кейптаун, которого нет

– Мне всегда думалось: если ты оказываешься с кем-то рядом на час или ночь, лучше говорить правду. Не плести чушь о предназначенной небесами встрече, но попытаться хотя бы на мгновение сделать чью-то жизнь ярче.

Глупо отрицать, что умение читать дает многое, но я понял: люди получают сакральные знания лишь для того, чтобы возвести стены повыше, сервировать стол и просиживать за ним неделями, набивая брюхо изысканными яствами, пьянея от лени и вина. А когда однажды они состарятся, то станут вспоминать, как славно проходила их жизнь, сколько секретов было открыто, как много путей простиралось перед ними, да так и осталось дорогами в никуда.

– Но ты не ищешь свое предназначение? – попыталась выяснить я. – Не так, как ты… Мне нравится жизнь на лодке, новые города, люди. Может быть, в этом мое призвание? – Вполне возможно, если ты счастлив.

– Что бы ты ни думала, книжный магазин – твой единственный дом. Он – часть твоей души, до краев наполненная мыслями. Ты не выручишь за него много, так позволь мне присмотреть за лавочкой, пока тебя не будет.

– Это всего лишь кипяток, он не причинит мне вреда. – Как и одиночество, мрачные мысли и плохой характер, – она вздохнула.

– Каждый из нас может сбиться с пути. Возможно, заблудшим требуется помощь, – не унималась она.

– О Шахрийяр, разве ты не видишь, сколько зла приносит твое колдовство? – Ошибаешься, Аш-Эски, его порождают люди. Я же только выполняю их просьбы.

Оно подсказывало – все намного сложнее, искать истину каждому предстоит самостоятельно. Нам решать, ограничиться ли заманчивыми удовольствиями у самого подножия горы либо подниматься все выше, постепенно раскрывая глаза.

– В моей обители – Храме Наслаждений – мы верим, что предназначение человека в достижении счастья. Но счастье – зыбкая субстанция, длится оно не дольше минуты. Так что приходится снова и снова доставлять себе удовольствие, чтобы стать счастливым. – Не каждое удовольствие приносят радость, – задумчиво сказала я. – И то, что нужно одному, не всегда осчастливит другого.

– Ты еще не понимаешь, что со временем грезить становится все сложнее. Мир вторгается в твои мысли, отнимает силы. Потому так сладко расслабиться, не думать ни о чем, отдаться на волю неразбавленных городским шумом чистых фантазий.

– Что они делают? – спросила я, глядя на братьев и сестер, блаженно раскинувшихся на одеялах. – Мечтают, – с улыбкой ответила Фиджан. – Мне казалось, чтобы делать это, нужна ясная голова… – Фантазировать можно по-разному.

Мне кажется, многим мечтателям, чьи души еще не окрепли, было опасно находиться там, но меня наши встречи научили отличать от своих чужие грезы, уважать их красоту и при этом не желать так же страстно.

Словно коллекционер, она окружала себя идеальными, созданными на свой вкус вещами. Все в ее дома имело для хозяйки смысл и ценность. Мне не позволено было переставлять книги, сметать с них пыль, гасить или зажигать светильники. А еще для нее я всегда должна была оставаться Ежени: задумчивой царевной из далекой лесной страны.

Быть может, мечта тем и хороша, что не должна стать реальностью?

Быть может, мечта тем и хороша, что не должна стать реальностью?

— Но зачем тебе жить в таком ужасном месте? — Потому что там — мой дом. В нём я впервые услышала о Кейптауне, увидела сны, научилась мечтать. Чтобы оставаться собой, всем нам время от времени необходимо возвращаться домой...

А по ночам обычно приходит дождь. Не ураган или ливень, а тихий спокойный перезвон капель по крышам. В жемчужном рассвете глухо стучит он по дощатому настилу набережной, смывая кофейную пыль с вымощенных дорог, понемногу остужает раскаленную за день землю и покорно возвращается в океан.

Если ему становилось грустно, даже бесстрастные леопарды ходили с поникшими головами.

- Я много раз задумывалась, могло ли случиться так, что Кейптаун выглядит иначе? Возможно, я одна вижу его сквозь золотистую дымку, превращающую улицы и торговые палатки в наполненные сокровищами закоулки сказочного города?