Цитаты из книги The Poppy War

• А знаешь, великие шаманы из легенд перед сражениями принимали наркотики. Говорят, так они получали магическую силу. - Он улыбнулся. - Как думаешь, именно этому учит наставник по Наследию?
• Честно? - Рин потеребила травинку. - Я думаю, он просто приходит сюда, чтобы оторваться.

Рин подчинилась, потому что он был ее наставником, а отношения ученика и наставника до сих пор кое-что значат, даже во время войны.

Синегард Катая был полон чудес и доступен. Синегард Катая не был пугающим, потому что у Катая были деньги. Если он спотыкался, половина лавочников бросалась ему на помощь в надежде на щедрые чаевые. Если ему разрезали карман, он шел домой за другим кошельком. Катай мог себе позволить стать жертвой города, потому что ему было куда падать.

Война - это крайности. Мы или они. Победа или поражение. Середины не бывает. Никакой пощады. Никакой капитуляции.

Боль - это сообщение, на которое можно не обращать внимания, она придет позже. Нет - боль вела к успеху. Нэчжа снова ударил её по лицу - один раз, второй, третий. Он колотил её, как дикий зверь, но Рин продолжала отбиваться. - Да что с тобой не так? - прошипел он. Важнее, что не так с ним. Страх. Рин видела страх в его глазах.

Она просыпалась, шепча классические тексты, и это пугало Кесеги, который решил, что она одержима призраками. В каком-то смысле так и было - Рин снилось, как давно умершие люди читают старинные поэмы, и она просыпалась в холодном поту, когда не могла их правило вспомнить.

Кто такие боги? Где они жили? Почему поступали так, а не иначе? Вот основные вопросы Наследия. Я могу научить тебя чему-то большему, чем просто контроль ци. Могу показать дорогу к богам. Могу сделать из тебя шамана.

Стратегия — предмет ограниченный. Проведешь достаточно времени в постели с «Искусством войны» Сунь-цзы, и узнаешь все, что необходимо для победы.

- Ты меня слушаешь вообще? Она не слушала. Трудно сосредоточиться, когда Цзян тычет в нее боевой алебардой, вынуждая танцевать вокруг, чтобы ее не проткнули.

Монахи храма хотели услышать, что скажет Бодхидхарма, но из-за малоподвижного образа жизни и плохого питания они совсем ослабли. Были даже более тощими, чем ты. Засыпали во время его выступлений. Бодхидхарму это раздражало, и он придумал три набора упражнений, чтобы оздоровить монахов. К тому же им постоянно угрожали грабители и разбойники, но религия запрещала им носить оружие, так что многие упражнения они изменили, превратив их в систему самообороны без оружия.

Смеялся он двумя способами. Один смех — сбивающийся с ритма, нервный, на высоких нотах, явно неестественный, а другой — раскатистый, низкий и громкий.

Цзян учил Рин непредсказуемо — всему, что взбредет в голову. Он мог повторить какой-нибудь урок, который находил интересным, а в противном случае делал вид, что они никогда этим не занимались.

Цзюнь учит упрощенной версии жиденьких боевых искусств, приспособленных под человеческую биомеханику. Но слишком многое упускает. Ради эффективности в бою вычеркнули столетия, за которые оттачивалась техника. Цзюнь может сделать из тебя приличного воина. А я могу дать тебе ключ к мирозданию, — величественно произнес Цзян и тут же стукнулся головой о низко нависшую ветку.

- Ты должна объединить эти концепции. Бог снаружи. И бог внутри. Как только ты поймешь, что это одно и то же , как только сложишь в голове обе идеи и поймешь их истинность, ты станешь шаманом.

Часть первая. Глава 1. - Раздевайся. - Что?! - вытаращила глаза Рин.

Огонь—это жар в твоей крови в разгар боя, кинетическая энергия, заставляющая сердце биться быстрее.—Цзян похлопал себя по груди.—Вода—это поток силы от мышц к твоей мишени, она поднимается от земли к талии и рукам. Воздух—это дыхание, которое поддерживает в тебе жизнь. Земля—это то, как крепко ты стоишь на ногах. А металл—твое оружие. Хороший боец поддерживает равновесие всех пяти субстанций. Если сумеешь одинаково умело контролировать все пять, то будешь неудержимой.

Смерть одного солдата - трагедия, потому что можно представить его боль. Рин надеялась, что он погиб в муках, представляла его в мельчайших подробностях - что он носил в карманах, его семью, детей, которых он хотел увидеть после войны. Его жизнь составляла целый мир, и его смерть была трагедией.
Но невозможно умножить эту трагедию на многие тысячи. Это не укладывается в голове. Такой масштаб не представить. Рин и не пыталась.

Ты слишком хорошо думаешь о смертных. Они ничего не привносят в мироздание, и мироздание ничего им не должно.

Люди эгоистичны и мелочны. Их жизнь так коротка, что они не думают о будущем своей земли. Если мы им поможем, они истощат землю и переругаются. На земле не будет мира.