Цитаты из книги Похитители снов

— О, это Кайла. Она проводит нас до ресторана, чтобы убедиться, что вы, в самом деле, меня туда везете, а не закапаете в лесу.

На что Серый Человек сказал:

— Какая нелепость. Я никогда никого не закапывал.

— Вы ей нравитесь, — отметила Мора. — Вы должны быть рады. Хорошо иметь такого друга.

Усталый форд последовал за ними до ресторана и ждал на тротуаре, пока Серый Человек и Мора сидели за столиком под жимолостью и трельяжной сеткой, покрытой рождественскими гирляндами. Вентиляторы, установленные по углам, держали влажный вечер в страхе.

— Знаете, а это впервые, когда я вижу вас обутой. О, так… что происходит?

Мора глянула себе через плечо в том направлении, в котором он указывал. Позади арендованного Серым Человеком автомобиля только что остановился маленький потрепанный форд.

— О, это Кайла. Она проводит нас до ресторана, чтобы убедиться, что вы, в самом деле, меня туда везете, а не закапаете в лесу.

— Убили кого-нибудь перед тем, как заехать за мной? ... — Разумеется, нет. Не думаю, что я и приблизительно убил столько людей, сколько вам кажется, — сказал он, открывая для неё пассажирскую дверь. — Знаете, а это впервые, когда я вижу вас обутой. О, так… что происходит?

— Вечер добрый, король мечей.

— И вам добрый вечер, благородный клинок. Гадали, пока я не появился? Расскажите, как все будет? — попросил Серый Человек, ведя Мору к Безобразию Цвета Шампанского. Перед тем, как прийти, он принял душ, однако не сбрил свою седину (служившую ему товарным знаком) с подбородка, и выглядел он хорошо, хотя Мора и не указала на это.

— Убили кого-нибудь перед тем, как заехать за мной?

— Пока меня не будет, — после молчания добавил Гэнси, — пригрезь мне мир. Что-нибудь новое на каждую ночь.

— Никогда не было момента, когда могли быть только ты и я. Знаешь разницу между нами и Кавински? Мы имеем значение.

Именно тогда, в тот момент, мысль о Гэнси, уезжающем в округ Колумбия без него, была невыносимой. Они так долго были двухголовым созданием. Ронаногэнси. Хотя он не мог этого сказать. Была тысяча причин, почему он не мог этого сказать.

Знаешь разницу между нами и Кавински? Мы имеем значение.

Он схватился за дверь, поскольку Ронан позволил БМВ вести. Машина скакала радостно и безрассудно несколько миль по направлению к дому, спидометр задавал темп стуку их сердец.

— Кавински, — сказал Гэнси с легким смехом в голосе, но все еще презрительно. — Он думает, ему принадлежит это место. Он думает, жизнь — музыкальный клип.

— Линч, — позвал Гэнси. — Мы уходим.

— Правильно, — произнес Кавински вслед Ронану. — Позови свою собачку!

Он сказал это так, будто и Ронан, и Гэнси должны были обидеться.

Но Ронан не чувствовал ничего, кроме горящей пустой пещеры в груди. Он уселся на водительское сидение, когда Гэнси захлопнул пассажирскую дверь.

— Линч, — позвал Гэнси. — Мы уходим.

— Правильно, — произнес Кавински вслед Ронану. — Позови свою собачку!

— Ты не уходишь? Грубо.

Если Гэнси уходил, Ронан тоже уходил. Он остановился достаточно надолго, чтобы щелкнуть еще одним фальшивым удостоверением личности по обнаженной груди Кавински.

— Держись подальше от нашего дома.

Улыбка Кавински была широкой и искривленной.

— Я всего лишь прихожу туда, куда меня приглашают, чувак.

Если Гэнси уходил, Ронан тоже уходил.

Он был хорош в опасностях. И во сне, и наяву.

Любопытная штука произошла, когда бутылка покинула руку Ронана. Пока она рисовала огненно-оранжевую дугу своего следа в воздухе, Ронан чувствовал, будто швырнул свое сердце.

Кавински указал на Митсубиши.

— Целься выше, — посоветовал он. Его глаза мерцали, как черные ямы, отражающие маленькую преисподнюю в ладони Ронана. — И сделай это быстро, чувак, или тебе сдует руку. Никто не хочет половину тату.