Цитаты из книги Проснись в Никогда

Мы всегда знаем хуже всего тех, кем больше всего восторгаемся.

Тех людей, которые изменяют нас, мы не видим по-настоящему, пока не становится слишком поздно.

Мы редко смотрим трезвыми глазами на тех, кого любим.

Дружба, если она крепка, делает тебя нечувствительным к внешнему миру. Это ваше личное государство с тщательно охраняемыми границами, полным произволом в предоставлении видов на жительство и богатой культурой, понять которую не способен ни один иностранец.

Память - ленивая служанка, которая старается работать поменьше.

Дружба, если она крепка, делает тебя нечувствительным к внешнему миру.

- Жизнь не принадлежит вам. Это лишь квартира, которую вы снимаете на время. Любите без страха, ибо любовь - это самолет, который уносит вас в неведомые края. В молчании заключена целая вселенная. А в крике - туннель, ведущий к миру. Высыпайтесь. Смейтесь, когда можете. В вас больше волшебства, чем вы думаете. Просите совета у стариков и детей. Все это не настолько судьбоносно, как вам кажется, но все равно важно. Жизнь продолжается, течет и течет. Ищите путеводную нить.

Чтобы жить, нужно хорошенько вываляться в грязи. Если ты ни разу не падал в грязь, то, считай, ничего в жизни не сделал.

Никогда прежде я не осознавала, насколько ход времени важен для поддержания интереса к чему бы то ни было. Он задавал конечный срок, запал, темп, азарт. Без него всё стояло на месте, дожидаясь непонятно чего.

Все знают, что подростковая любовь быстро портится.

На какие только ухищрения не пойдёт разум, чтобы уберечь тебя.

Иногда мерзости случаются у нас под носом.

Невозможно пройти через горе, избегая встречи со своим прошлым.

— Все дается нам лишь на время, — сказал он, утирая слезы. — Даже наши дети.

Полил дождь, да такой сильный, что воды в воздухе внезапно стало больше, чем самого воздуха.

Разум изо всех сил старается смягчить последствия любой катастрофы, делая все возможное и невозможное. Но потом разрыв между действительностью и искусно сплетенной иллюзией становится слишком большим, и даже разуму не под силу это выдержать. Все попытки самоуспокоения и самовнушения, все надежды на то, что все закончится хорошо, неминуемо расползаются в клочья и обращаются в ничто. И тогда прозрение оборачивается кошмаром.

Я скажу, что такое любовь. Это принцип Гейзенберга. Стоит только вообразить, что она тут, и сказать об этом вслух, как её уже нет. Она вон там. А потом вот в этом месте. А после этого - вон в том. Ты не поймаешь её, а если поймаешь, то не удержишь, как ни старайся.

Любовь если есть, то уж есть. Как металлический складной стул.

Ее припадки ярости были монументальными, пятизвездочными, мультиплатиновыми.