Цитаты из книги Крах и восход

— Только представь, сколько тебя ждет поклонов и лобызаний в будущем.
— Да здравствует пиратский король!
— Корсар.
— Чего ходить вокруг да около? Скорее «Король-бастард».
— Вообще-то, тебя уже зовут «Королем резни». – Я слышала, как люди на улицах Крибирска шептали: «Король шрамов».
Он резко поднял голову.
— Думаешь, они знают?
— Сомневаюсь. Но ты привык к слухам, Николай. И это может послужить тебе на пользу.
Он поднял бровь.
— Я знаю, что тебе нравится, когда тебя любят, – сказала я, – но определенная доля страха тоже не помешает.
— Это Дарклинг тебя научил?
— И ты. Никак не могу забыть одну историю о пальцах фьерданского капитана и голодном псе.

"Alina," the Darkling repeated, his fingers seeking mine. I was surprised to find fresh tears filling my eyes. He reached up and brushed his knuckles over the wetness on my cheek. The smallest smile touched his bloodstained lips. "Someone to mourn me." He dropped his hand, as if the weigh were too much. "No grave," he gasped, his hand toghtening on mine, "for them to desecrate." "All right," I said. The tears came harder. There will be nothing left. He shuddered. His eyelids dropped. "Once more," he said. "Speak my name once more." He was ancient, I knew that. But in this moment he was just a boy - brilliant, blessed with too much power, burdened by eternity. "Aleksander." His eyes fluttered shut. "Don't let me be alone," he said. And then he was gone.

Давид и Женя плелись позади, но, похоже, виноват в этом был Давид. В конце концов Толя не выдержал и снял громоздкий рюкзак с узких плеч Давида. А затем застонал. — Да что у тебя в нем? — Три пары носков, запасные штаны и рубашка. Фляга. Кружка и оловянная тарелка. Цилиндрическая логарифмическая линейка, хронометр, банка елового сока, моя коллекция антикоррозийных веществ… — Ты должен был взять только самое необходимое. Давид решительно кивнул. — Именно. — Пожалуйста, только не говори, что взял с собой все журналы Морозова, – взмолилась я. — Конечно, взял! Я закатила глаза. Там было как минимум пятнадцать книг в кожаных переплетах. — Может, из них выйдет хорошая растопка для костра. — Она же шутит? – обеспокоенно спросил Давид. – Я не понимаю, когда она шутит, а когда нет. Я шутила.