Цитаты из книги Али и Нино

В войну уже было втянуто много стран. Фронт растянулся от Афганистана до Северного моря, а в газетах мелькали имена королей, полководцев, государств, как трупные мухи, облепившие тела павших героев.

Я взял у него Священную книгу и начал читать: «О, вы, кто верует! Знайте, вино, азартные игры и рисунки отвратительны и суть, порождения сатаны. Держитесь подальше от них и, быть может, вы обретете счастье. Это сатана хочет отвратить вас от веры и поклонения Аллаху».

- Во-первых, я обижен на русских за то, что они конфисковали имущество армянской церкви. Во-вторых, лучше сидеть здесь, на террасе клуба, чем гнить в окопах. -(Нахарарян).

«Мы берем на себя оборону грузинского царства не для того, чтоб увеличить нашу и без того огромную империю». -(слова из манифеста Александра I).

- Мы с ней поженимся, и она, несмотря на веселый, резвый, мечтательный нрав, будет, как и все грузинские женщины, хорошей женой. Дай-то Аллах!

— Али хан! Орлы рождаются в горах, а тигры — в чащах. Что же рождается в степи? — Львы и воины, — ответил я, заслужив восторженные аплодисменты Нино.

- Для меня лес — это воплощение совершенной жизни. -(Князь Дадиани).

— Вы должны как-нибудь непременно приехать в мой дворец в Зугдиди. Он стоит на берегу Риони. Когда-то мидийские рабы овечьим руном собирали здесь золото. Приезжайте и вы, Али хан, увидите древние тропические леса Мингрелии, которых еще не коснулся топор. -(Князь Дадиани).

В дрожащем отблеске костра я видел профиль матери Нино. Она сидела рядом с мужем, и глаза ее сияли смехом. Женщина с такими глазами могла появиться на свет только в Мингрелии, в долинах Риони, где когда-то встретились прекрасная колдунья Медея и аргонавт Ясон.

- Наши поэты гораздо лучше! Они такие талантливые, что даже не записывают свои стихи на бумагу, а просто читают их наизусть. -(Мустафа). — Ты имеешь в виду ашугов? — Да, я говорю об ашугах.

— Эх, хан, твои предки были воинами, а ты — человек образованный, в гимназии учился. Поэтому должен понимать толк в искусстве. Персы гордятся Саади, Хафизом, Фирдоуси, русские — Пушкиным. Где-то на Западе, я слышал, жил поэт Гёте, который написал стихи о дьяволе. -(Мустафа).

Судьбу не обмануть, и если суждено быть несчастью, то никакими благодеяниями его не отвести.

Нино Кипиани — какое замечательное грузинское имя! Нино, чьи почтенные родители влюблены в Европу! Но зачем мне все это? У Нино белая кожа и большие, постоянно искрящиеся смехом глаза с нежными, длинными ресницами. Только у грузинок могут быть такие прекрасные, такие веселые глаза. Только у грузинок, и ни у кого больше! Ни у европеек, ни у азиаток!

Все, теперь я лицо гражданское! Для большего ощущения свободы мне даже захотелось закурить, но я отказался от этой мысли, -- нелюбовь к табаку оказалась сильней пьянящего дурмана свободы.

Отец встал, взял меня за руку и хрипло добавил: — Умоляю, не занимайся политикой! — голос его вдруг дрогнул. — Делай что хочешь, но не вмешивайся в политику!

- Не думай о завтрашнем дне, осторожность делает нас трусами. -(Отец).

Экзамен на аттестат зрелости еще не кончился. Сыну, стоящему на пороге жизни, отец должен был раскрыть всю ее мудрость.

Я лишь выпалил: «Нет Бога, кроме Аллаха, Мухаммед Его Пророк, а Али наместник Аллаха», и мне была выставлена самая высшая оценка, потому что это были главные слова, отличавшие шиитов от заблудших суннитов.

(...) одному вместо пяти копеек дал целый рубль. Нищий бросился благодарить меня. — Не меня благодари, а Аллаха, который благословил меня на такую щедрость.

После обеда жалобщики приходят в мечеть, где сидят в круг старые, мудрые люди, которые решают все вопросы по законам Аллаха и шариата: «Око за око, зуб за зуб».