Цитаты из книги Зона

Фидель шевельнул гармошку, издав резкий, пронзительный звук. – Гляди, – сказал он, – впервые беру инструмент, а получается не худо. Что тебе сыграть, Баха или Моцарта?.. – Моцарта, – сказал я, – а то караульная смена проснется. По рылу можно схлопотать… Мы помолчали.

"Летом так просто казаться влюблённым. Зелёные тёплые сумерки бродят под ветками. Они превращают каждое слово в таинственный и смутный знак..."

Я не сулил читателям эффектных зрелищ. Мне хотелось подвести их к зеркалу.

Ад - это мы сами. Просто этого не замечаем.

Свобода одинаково благосклонна и к дурному, и к хорошему. Под ее лучами одинаково быстро расцветают и гладиолусы, и марихуана...

Мы без конца проклинаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И всё же я хочу спросить - кто написал четыре миллиона доносов? Дзержинский? Ежов? Абакумов с Ягодой? Ничего подобного. Их написали простые советские люди. Означает ли это, что русские - нация доносчиков и стукачей? Ни в коем случае. Просто сказались тенденции исторического момента.

Глупо делить людей на плохих и хороших. А также на коммунистов и беспартийных. На злодеев и праведников. И даже - на мужчин и женщин.
Человек неузнаваемо меняется под воздействием обстоятельств. И в лагере - особенно.

Здоровые физически люди чаще бывают подвержены духовной слепоте. Именно в здоровом теле чаще царит нравственная апатия.

Пока все о'кей, то, может быть, и нет Бога. А как прижмёт, то, может быть, и есть. Так лучше с ним заранее контакт установить...

Жизнь, товарищ лейтенант, обгоняет мечту.

Пей, но знай меру. Вообще не пить - это уж слишком. Это, как говорится, антимарксистская утопия.

Жизнь продолжается, даже когда ее, в сущности, нет.

У нас вино продавалось за рубль четыре. А на вкус как за рубль семьдесят две.

- "...Сержанту Годеридзе нанесено телесное повреждение в количестве шести зубов..." Он выругался и добавил:

• "От клыка до клыка включительно..."

• Авитаминоз, - говорю, - кормят паршиво. Зубы у всех шатаются. Чуть заденешь , и привет...

Я постучал. Мне отворил дневальный. В руке он держал яблоко. Из кабинета выглянул Токарь и говорит: — Опять жуете на посту, Барковец?! — Ничего подобного, товарищ капитан, — возразил, отвернувшись, дневальный. — Что я, не вижу?! Уши шевелятся… Позавчера вообще уснули… — Я не спал, товарищ капитан. Я думал. Больше это не повторится. — А жаль, — неожиданно произнес Токарь и добавил, обращаясь ко мне: — Входите.

— Жиды, говорю, повсюду. От Райкина до Карла Маркса… Плодятся, как опята…

Латыш Балодис разувался, сидя на питьевом котле. Балодис монотонно дергал себя за ногу. И при этом всякий раз бился головой об угол железной кровати.